Поиск авторов по алфавиту

Автор:Воронов Ливерий, протоиерей

2. Особенности Библейского повествования о творении мира

«Истор (Ιστωρ) – это тот, – говорит В. В. Болотов, – кто сам был при событии»2, наблюдал его, был его очевидцем. Поскольку свидетелем сотворения мира, его «истором»

___________________

1 Святитель Василий Великий. Послание к Амфилохию о Святом Духе. Гл. 8, 16.

2 Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. 1. – С. 6.

8

 

 

никто из людей быть не мог, то совершенно очевидно, что библейское сказание о творении не есть обыкновенное историческое повествование, основанное на свидетельствах непосредственных очевидцев. Предмет этого сказания мог быть открыт людям только Самим Богом.

Сказание о творении мира есть результат особого откровения Божия. Можно думать, что оно дано было не только Бытописателю, но и задолго до него жившим первым людям – участникам близкого общения с Творцом во время тех «теофаний» (богоявлений), которые имели место в раю до грехопадения прародителей. Такое первоначальное откровение могло перейти затем в устное предание, сохранявшееся как в избранном потомстве Авраама, так и в среде иных народов (у последних, конечно, в значительно менее чистом или даже в сильно искаженном виде).

Рассказ (или два повествования – если принять гипотезу о двух в разное время составленных текстах: так называемом «священническом»: Быт. 1, 1–2, 4 до половины этого стиха, и ягвистическом: Быт. 2, 4, 24) о творении имеет богочеловеческий характер. Божественная истина, или чистейшая мысль Божия, составляет основу этого рассказа, как и всего вообще богодухновенного Священного Писания, согласно свидетельству апостола Павла: «Все Писание богодухновенно (Θεόπνευστος)» – (2 Тим. 3, 16). Однако эта мысль Божия облечена в условную форму, что связано с человеческой ограниченностью.

Каждому непредубежденному человеку понятно, что у Библии имеются свои особые цели, которые нельзя ни отождествлять с целями естественно-научными, ни противопоставлять им. Прекрасно сказал об этом М. В. Ломоносов, великий русский ученый-естествоиспытатель, сочетавший с энциклопедическими знаниями глубокую религиозность: «Создатель дал роду человеческому две книги: в одной пока­зал Свое величие, в другой Свою волю. Первая книга – ви­димый мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на вели­чие, красоту и стройность его частей, признавал Божествен­ное всемогущество, по мере да-

9

 

 

рованного ему понятия. Вто­рая книга – Священное Писание. В ней показано благоволе­ние Спасителя к нашему спасению... Наука и вера суть две сестры родные, дщери одного Всевышнего Родителя»1.

Вопрос о значимости священного текста 1 и 2 главы Кни­ги Бытия для православного веросознания решается незави­симо от критических исследований ученых-библеистов. Если бы даже и было доказано, что главы эти написаны в разные эпохи и под влиянием обстоятельств, характерных для раз­личных этапов истории ветхозаветного Израиля, для веры решающее значение имеет тот факт, что и Ветхозаветная и Новозаветная Церковь всегда соединяла написание Пяти­книжия в целом с именем святого пророка и Боговидца Мо­исея. Не подлежит сомнению, что изображенная в этих главах общая картина миротворения была показана именно ему, Моисею, о котором сказано: «И не было более у Изра­иля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицем к лицу» (Втор. 34, 10).

Библейский рассказ о творении мира и человека сочетает в себе несомненную истину с совершенно своеобразной и не имеющей аналогии формой повествования, форма эта не только учитывала менталитет людей той эпохи, когда со­ставлен был библейский рассказ, но и отразила в себе промыслительную заботу Божию о том, чтобы этот рассказ был наиболее удобопонятен и назидателен для самых различных представителей человечества во все времена его существова­ния. Разумеется, при отсутствии у них гордой самоуверен­ности и боговраждебной настроенности.

Некоторые инославные экзегеты склоняются к допущению того, что бытописатель сам мог измыслить и записать такой вариант космогонии, который казался ему наиболее подходя­щим для объяснения происхождения мира, руководствуясь при этом добрым намерением нрав-

________________________

1 Ломоносов М. В. Явление Венеры на Феснце, наблюденное в Санкт-Петербургской Императорской Академии наук мая 26 дня 1761 года. – СПб., 1761 // ЖМП. – 1990, № 6, С. 74.

10

 

 

ственного воспитания на­рода. Сторонники такого взгляда видят в рассказе о миротворении иносказание, или аллегорию. Однако священным писателям, о которых апостол говорит как о святых Божиих людях, движимых Духом Святым (2 Пет. 1, 21), отнюдь не было свойственно вместо богооткровенной истины пред­лагать в своих писаниях собственные философско-богословские умозрения или какие-либо теории своего времени. Можно думать, что подобного рода рационалистические по­пытки имел в виду преподобный Ефрем Сирин, когда реши­тельно настаивал на том, что «никто не должен думать, будто шестидневное творение есть иносказание» (Толкование Еф­рема Сирина на Книгу Бытия).

Некоторые богословы (Климент Александрийский, Ориген, отчасти Блаженный Августин), не отрицая, конечно, богооткровенного происхождения библейского рассказа о миротворении, смотрели, однако, на Моисеево повествование о шестидневном творении как на «аллегорическое изображение той несомненной истины, что Бог есть Творецвсех вещей»1. Такой способ выражения не нашел себе подражания среди большинства экзегетов православного Восто­ка. Надо полагать, что они опасались, как бы такое слово­употребление не оказалось соблазнительным и дающим по­вод умалять богодухновенность Моисеева сказания.

Если нужно соблюдать большую осторожность в употреб­лении слов «аллегория», «аллегорический характер» и дру­гих, им подобных, говоря о Моисеевом сказании о миротворении, то следует совсем избегать ставшего модным по­нятие «миф», ибо традиционно это понятие прилагалось к фантастическим рассказам языческих религий. Библей­ский же рассказ ни по основной мысли своей, ни по ее вы­ражению не имеет ничего общего с мифическими космогониями язычества. В то время, как языческие космогонии всегда говорят или о развитии мира из Божества,

_______________________

1 Епископ Сильвестр. Опыт православного догматического богословия. Т. 3. – Киев, 1885. – С. 100.

11

 

 

или об образовании его Богом из самосущей материи и, следо­вательно, являются или пантеистическими, или дуалистиче­скими, библейское сказание учит о происхождении мира через творение в собственном смысле слова.

Отличается библейское повествование от языческих ми­фологий и по своей форме. В нем все возвышенно, все духов­но, оно носит несомненный отпечаток богодухновенности. Как на несомненно истинный рассказ о миро­творении смотрели на повествование 1 и 2 глав Книги Бытия отцы Древней Церкви. Главную цель этого сказания они видели в том, чтобы укрепить спасительную веру во Всемогущего Творца, создавшего мир всесильным Своим Словом, – веру в то, что этот мир вышел из рук Создателя хорошим по своему состоянию и соответствующим намерениям Бога Промыслителя и Спасителя, – веру в то, что венцом творе­ния является человек, призванный быть разумным распоря­дителем над творением Божиим, носителем образа Божия, призванным к совершенствованию и богоуподоблению как к необходимому основанию блаженной жизни в общении с Богом любви.

При желании как-то сопоставить в апологетических целях простой библейский рассказ о сотворении мира с кажущимися наиболее вероятными на данный момент научными космогоническими гипотезами, следует помнить, что приведение их к согласию не должно быть поспешным, искусственным, произвольно искажающим или церковно-традиционное понимание библейского текста, или смысл научных данных. Такое согласование вообще не должно рассматриваться как самоцель в богословии. Разумеется, и основное богословие, и догматика не лишаются права делать более или менее вероятные предположения о возможности и способах согласования библейской и естественно-научной картины возникновения мира, но все такого рода опыты должны рассматриваться лишь как скромные попытки суммировать то, что как будто несколько прояснилось в результате одновременного прогресса и в области библейской экзегезы, и в области научного познания природы, – как попытки, от-

12

 

 

нюдь не претендующие на значимость для Церкви и для дела спасения. Справедливо отмечает один из наших отечественных догматистов, что «когда по-видимому не оказывается согласия между библейскими и естественно-научными данными, то должно признать неправильным или изъяснение Библии, или выводы естествознания»1.


Страница сгенерирована за 0.16 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.