Поиск авторов по алфавиту

Автор:Жаба Сергей Павлович

Жаба С.П. «1931 год. Что такое Россия?». Журнал "Новый Град" №2

Белград. 1931.

Переломная эпоха вызывает стремление осмыслить сущность кризиса и найти пути исцеления,

От многих других трудов, написанных на эту тему, «1931 год» отличается исключительным единством содержания, проникнутого цельным мировоззрением, сохранившим многие черты старого народ­ничества.

Исходя из «первоценности человеческой личности», автор, не пожелавший подписать своего имени, создает схему типов обще­ственной жизни и исторического развития, основанную на различе­нии трех видов «целестремительности» человека: автоматического, авторитарного и автоно-мистического, причем последний осуще­ствляется в свободном социальном сотрудничестве, в творческом са­моопределении. Гуманистический идеал «автономизма» имеет свою опору в христианстве.

Автор видит трагедию Европы в подчинении целевого автономизма — автономизму средств. Поко­рив силы природы, человек под­чинился механическому темпу их развития. Общее целесознание по­меркло, и великий расцвет духов­ной культуры прекратился в се­редине XIX века. В области со­циальной «автономический рефор­мизм» Фурье, Мадзини и др. был заглушён марксизмом, сочетавшим культ автоматической эволюции и авторитарной эволюции. Западная Европа на распутье, и автор не уверен в ее спасении, ибо душа европейца «пуста и темна».

Можно было бы заметить, что классификация, основанная на качестве целестремлений, не проникает вглубь душевных пережива­ний и довольствуется обнаружени­ем симптомов. Тем не менее, она

94


 

 

дает критерий для поучительной оценки общественных явлений. Пессимизм автора по отношению к Западной Европе столь же глу­бок, как оптимизм ею по отношению к России. Но безлюбовноеизучение человека редко дает верные результаты, и трудно со­гласиться с определением евро­пейца, как «машинного автомата». При более сочувственном наблю­дении, автор заметил бы, может быть, в душе европейца начало героичности и не утверждал бы безоговорочно отмирание религии и морали. Немало признаков обратного. Впрочем, автор сам отмеча­ет рост перед войной духовно-творческого начала и допускает возможность «созидательной ре­формации».

За то к России, к русскому народу, любовь его устремлена с волнующей искренностью и силой. Оптимизм проявляется трояко: в определена основных свойств России, в уверенности, что боль­шевизм бессилен изменить ее ду­ховный облик, в вере в ее ве­ликое будущее. Находя в русском народе ярко выраженные начала «реформационного автономизма», воспитанный географическими и историческими условиями, автор, уверенный в скором падении большевиков, указывает на неизбежность самобытного разрешения главных российских проблем, для процветания России и исполнения ее мировой миссии.

Государство сложно-национальное, но спаянное объединяющей культурой, Россия даст пример между-национального замирения, опираясь в борьбе за мир на сла­вянство и восточные страны.

В области хозяйственной, отказавшись от слепого подражания Западу, она осуществит хозяй­ство самодостаточное, «оптималь­ное», целесообразно регулируе­мое, без капиталистического мак­симализма, губящего Европу. Со­циальный строй России — под зна­ком трудовой кооперации, на осно­ве самодеятельного крестьянства.

Строй государственный — с упором на мирские, вечевые навы­ки, сохранившиеся от древней Ру­си. Разгрузка государства от ря­да функций в пользу широчайшего самоуправления и кооперации. Построение народоправства от местных органов к центральным, снизу вверх.

Культурное творчество, запечатленное духом органичности и синтетичности, свойственным рус­скому народу.

Россия, едва освоившая свои территории в процессе тысячелет­ии-о творчества, лишь вступает в период возмужалости.

 

Со многим можно было бы согласиться, если бы речь шла о возможности, о тенденции российского развития. Но безоговороч­ность прогноза такого рода мы­слима лишь при немалой идеализации России, н в особенности ее крестьянства. Например, автор не допускает и мысли, что большевистский «авторитаризм» проник в русскую народную душу. А до­казывая, что крестьянство наше, единственное в мире, объединено в трех-ярусную кооперацию: производственную, распределительную и меновую, автор под «про-

95

 

 

­изводственной» понимает, в пер­вую очередь, большие семьи. Между тем ко времени колхозной катастрофы число крестьянских хозяйств увеличилось почти вдвое: большие семьи исчезли. Нельзя согласиться и с тем, что боль­шинство крестьян покинуло кол­хозы, что оно победило их. К прискорбию, это не так. Возвели­чивая крестьянство, автор весьма суров к интеллигенции:  отзвуки старо-народнических настроений.

Но критика отдельных пунктов не должна ослабить общего чрезвычайно отрадного впечатления от этой небольшой книги, богатство содержания которой делает невозможным краткое резюмирование. «1931 год» является уже сво­его рода резюме ряда больших научных работ автора.

Мужественная вера в русский народ проникает книжку, исполненную метких историософических экскурсов (в частности — о фазах развития русской интелли­генции, о роли самодержавия). Многое может вызвать возраже­ния. Например, анализ причин по­беды большевизма: твердокамен­ный, изуверский антигуманизм должен был взять верх над раз­мягчившимся, затуманившимся гу­манизмом «упадочной» предвоен­ной интеллигенции. Но прочесть этот труд следует всякому, чьи думы с нашей родиной.

С. Жаба.


Страница сгенерирована за 0.07 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.