Поиск авторов по алфавиту

Автор:Фома Аквинский

Фома Аквинский Сумма теологии, Вопрос шестнадцатый, об истине

162

Вопрос XVI, об истине, разделенный на восемь статей

Коль скоро познание (scientia) касается истинного, то после рассмотрения [вопросов о] Божественном знании следует поставить вопросы об истине.

И относительно этого ставится восемь вопросов:

1. Есть ли истина в вещи или только в интеллекте?

2. Есть ли она только в соединяющем и отделяющем интеллекте?

3. Об отношении (comparatio) истинного к сущему (ens).

4. Об отношении истинного ко благому.

5. Есть ли Бог — истина?

6. [Истинно] ли все истинное благодаря одной истине или множеству?

7. О вечности истины.

8. О ее неизменности.

 

1. Есть ли истина только в интеллекте?

Относительно первого рассмотрим следующее положение: считается, что истина есть не только в интеллекте, но скорее в вещах. Ведь Августин во второй книге «Монологов»1 осуждает такое значение (notificatio) истинного: истинно только то, что видится, так как из этого [следовало бы, что] камни, скрытые в сокровеннейшем лоне земли, не были бы истинными камнями, поскольку они не видны. Он также осуждает в той же книге и следующее: истинное есть то, что обстоит (habet se) так, как представляется познающему, если он хочет и может познавать, поскольку из этого следовало бы, что ничто не было бы истинным, если бы никто не мог познавать. И он определяет истинное таким образом: истинное есть то, что есть. Следовательно, кажется, что истина есть в вещах, а не в интеллекте.

2. Кроме того, все, что истинно, истинно благодаря истине. Таким образом, если истина есть только в интеллекте, то ничто не было бы истинным иначе, как на основании того, что оно познается. Но это — заблуждение древних философов, которые говорили, что все, что представляется, — есть истинное, из чего следовало, что противоположности одновременно истинны, поскольку различным [людям] представляется, что они одновременно истинны 2.

3. Кроме того, то, благодаря чему [вещь] такова, само больше [этой вещи], как ясно из «Второй [Аналитики]»3. Но мнение и речь истинны или ложны на основании того, что вещь есть или

1Августин. Монологи. II, 4 и 5 //Августин. Энхиридион, или О Вере, Надежде и Любви. Киев, 1996. С. 184-186.

2Аристотель. Метафизика. 1009а 17.

3Аристотель. Вторая Аналитика. 72а 29: «...то, благодаря чему нечто присуще, всегда присуще в большей степени, чем оно, как, например, то, из-за чего мы что-то любим, больше любимо, [чем то, что мы любим]».

 

 

163

не есть, согласно Философу в «Категориях» 1. Следовательно, истина есть скорее в вещах, чем в интеллекте.

Но этому противоречит то, что говорит Философ в шестой [книге] «Метафизики» 2, что истинное и ложное не в вещах, но в интеллекте.

Отвечаю: следует сказать, что подобно тому как «благое» именует то, к чему стремится желание, так и «истинное» именует то, к чему стремится интеллект. Но есть различие между желанием и интеллектом или любым познанием, поскольку познание есть то, соответственно чему познанное есть в познающем, а желание — то, соответственно чему желающий склоняется к самой желаемой вещи. И таким образом, конечная цель (terminus) желания (которая и есть «благое») существует в желаемой вещи, а конечная цель познания (которая и есть «истинное») существует в самом интеллекте. Но благо есть в вещи, коль скоро она имеет отношение к желанию, и, следовательно, смысл (ratio) блага переходит к желанию от желаемой вещи, согласно чему желание называется «благим», поскольку вещь — благая; и подобно этому, коль скоро истинное е

Но понятая вещь может относиться к интеллекту или по существу(per se) или акцидентально(per accidens). По существу же она относится к интеллекту, от которого она зависит в отношении своего бытия, но акцидентально — к интеллекту, который может ее познать; как, например, мы говорим, что строение соотносится по существу с интеллектом мастера и акцидентально с интеллектом, от которого оно не зависит. Однако суждение о вещи совершается не согласно тому, что присуще ей акцидентально, но согласно тому, что присуще ей по существу. Поэтому о некоей вещи говорится, что она истинна абсолютно, согласно ее отношению к интеллекту, от которого она зависит; и, таким образом, об искусственных вещах говорится, что они истинны, если они относятся к нашему интеллекту: ведь о строении говорится, что оно истинно, если оно получает подобие формы, которая есть в уме (mente) мастера; и о речи говорится, что она истинна, поскольку она — знак истинного интеллекта. И, сходным образом, о природных

1Аристотель. Категории. 4b 8: «Ведь о речи и мнении говорится как о способных принимать противоположности не потому, что они сами принимают что-то, а потому, что в чем-то другом переменилось состояние: в зависимости от того, происходит ли это или нет, и речь называется истинной или ложной...»

2Аристотель. Метафизика. 1027b25: «...ведь ложное и истинное не находим в вещах: так чтобы благо, например, было истинным, а зло непременно ложным...».

 

 

164

вещах говорится, что они истинны, поскольку они приобретают подобие тех образов, которые суть в Божественном уме. Ведь [о камне] говорят «истинный камень», так как он приобретает природу, свойственную камню, согласно предсуществующему замыслу в божественном интеллекте (secundumpreaconceptionem intellectus divini). Следовательно, истина есть прежде всего в интеллекте, и вторичным образом в вещах, согласно тому, что они соотносятся с интеллектом, как с основанием.

И, согласно этому, истина обозначается различным образом. Ведь Августин говорит в книге «Об истинной религии» 1, что истина есть то, благодаря чему показывается то, что есть. И Иларий говорит 2, что истинное есть прояснение и проявление (declarativum etmanifestativum) бытия. И это [определение] относится к истине, согласно тому, что она есть в интеллекте. Что же касается истины вещей согласно их отношению к интеллекту, то к ней относится такое определение Августина в книге «Об истинной религии» 3: истина есть высшее сходство с основанием без какого бы то ни было несходства. И определение Ансельма 4 таково: истина есть правильность, воспринимаемая только умом; ведь то правильно, что согласуется с основанием. И некое определение Авиценны 5 таково: истина каждой вещи есть свойство ее бытия, которое в ней непреходяще. Сказанное же, что истина — это соответствие вещи и интеллекта 6, может относиться и к тому и к другому.

1. Относительно первого следует сказать, что Августин говорит об истине вещи и исключает из определения (ratio) этой истины соотношение с нашим интеллектом; ведь то, что акцидентально, исключается из любого определения (definitio).

1Августин.Об истинной религии. Гл. 36 // Августин.Энхиридион, или О Вере, Надежде и Любви. С. 262.

2Hilarius. De Trinitate V // PL. T. 10. Col. 131. — Иларий Пиктавийский, или Иларий из Пуатье (325-366) — епископ, известный своей полемикой с Арием. Главный его труд Defideтакже называется De Trinitate.

3Августин.Об истинной религии. Гл. 36. С. 263.

4Ансельм Кентерберийский. Об истине. Гл. 11// Историко-философский ежегодник. 1995. М., 1996. С. 298: «Несомненно, это определение истины содержит точно то, что нужно, не более и не менее. Именование «правильностью» отделяет истину от всего, что не называется правильностью; а слова «воспринимаемая только умом» обособляет ее от прямизны — правильности, доступной чувству зрения» (пер. В. П. Гайденко).

5Avicenna.Liber de Philosophia prima sive Scientia Divina (ed. S. vanRiet). V-X. Louvain, Leiden, 1980 (Авиценна. Метафизика. VIII, 6).

6 Во втором аргументе второй статьи этого же вопроса (а также в De veritate q. I, а. 1) Фома приписывает неточно это высказывание Исааку Израэли (над комментарием к «Книге определений» последнего Фома работал в конце жизни). На самом деле это высказывание Авиценны, которое затем анонимно цитировалось Вильгельмом Оксерским, Александром Гальским, Филиппом Канцлером и др. (см: Hirschenberger J. Geschichte der Philosophie. Bd. I. FreiburgimBreisgau, 1976. S. 473).

 

 

165

2. Относительно второго следует сказать, что древние философы говорили, что образы естественных вещей не проистекают из какого-либо интеллекта, но произведены случайно. Но, поскольку они замечали, что истинное влечет соотношение с интеллектом, они были принуждены основывать истину вещей на их отношении к нашему интеллекту. Из этого следовали несообразности, которые опровергает Философ в четвертой [книге] «Метафизики» 1. Однако таковых несообразностей не следует, если мы положим, что истина вещей состоит в соотношении с божественным интеллектом.

3. Относительно третьего следует сказать, что, хотя истина нашего интеллекта причиняется вещью, все же не следует, чтобы смысл истины находился в вещи первично, как, например, [не следует, чтобы] смысл здоровья находился в лекарстве прежде, чем в живом существе; ведь достоинство лекарства, а не его здоровье, есть причина здоровья, так как здесь действующая [причина] (agens) не унивокальна. И, сходным образом, бытие вещи, а не ее истина, причиняет истину в интеллекте. Поэтому Философ и говорит, что мнение или речь истинны потому, что вещь — есть, а не потому, что вещь истинна 2.

 

2. Есть ли истина только в соединяющем и отделяющем интеллекте 3?

1. Относительно второго следует рассмотреть такое положение: считается, что истина есть не только в соединяющем и отделяющем интеллекте. Ведь Философ говорит в третьей [книге] «О душе» 4: подобно тому как чувства всегда истинны в отношении свойственного им чувственно воспринимаемого, так и интеллект [всегда истинен] в отношении «того, что есть» (quod, quidest)5.

1Аристотель. Метафизика. 1009а-1011а.

2Аристотель. Категории. 4b 8.

3 То есть при составлении субъектно-предикатных конструкций, утвердительных или отрицающих, в отличие от интуитивного схватывания простой чтойности (об этих функциях интеллекта см. подробнее в: KennyА. IntellectandImaginationinAquinas// Aquinas: ACollectionofCriticalEssays. London; Melbourne, 1970).

4Аристотель. О душе. 430b 27: «Высказывание есть высказывание чего-то о чем-то, как, например, утвердительная речь, и всякое высказывание истинно или ложно. Между тем не всякий ум таков: ум, направленный на существо предмета как суть его бытия, истинен [всегда]; ум же, касающийся чего-то [другого], — не [всегда]; и так же, как видение того, что свойственно воспринимать зрению, всегда истинно, но [различение того], есть ли вот это бледное человек или нет, не всегда истинно, точно так же обстоит и с бестелесным [как предметом мысли].

5 То есть сущность вещи, или, как переводит это выражение С. С. Аверинцев, «неразделимое понятие». Странность этого выражения объясняется тем, что это буквальный перевод Аристотеля, а переводить тогда было принято «слово в слово».

 

 

166

Но соединения и отделения нет ни в чувстве, ни в интеллекте, познающем «то, что есть». Следовательно, истина не только в соединении и отделении, [осуществляемых] интеллектом.

2. Кроме того, Исаак говорит в книге «Об определениях», что истина — соответствие вещи и интеллекта. Но вещам может соответствовать как интеллект, [постигающий] сложное (intellectus complexorum), так и [постигающий] не-сложное; точно так же и чувство, ощущающее вещь так, как она есть. Следовательно, истина не только в соединяющем и отделяющем интеллекте.

Но этому противоречит то, что говорит Философ в шестой [книге] «Метафизики» 1: относительно простого и «того, что есть», не существует истины, ни в разуме, ни в вещах.

Отвечаю 2: следует сказать, что, как говорилось ранее 3, истинное есть, согласно своему первичному смыслу, в интеллекте. Но так как всякая вещь истинна согласно тому, что она имеет форму, свойственную ей по природе, то необходимо, чтобы и интеллект, коль скоро он — познающий, был истинным, когда он обладает подобием познанной вещи, которое есть его форма тогда, когда он — познающий. По этой причине истина определена согласно сообразию (conformitas) интеллекта и вещи. Поэтому познать это сообразие — значит познать истину. Но ее никоим образом не познает чувство. Ведь хотя зрение обладает подобием видимого, все же оно не познает соотношения (comparatio), которое есть между увиденной вещью, и тем, что оно само приняло от нее. Интеллект же может познать собственное сообразие с умопостигаемой вещью; но он не постигает его, когда он познает о чем-то «то, что оно есть». Однако, когда он судил, что с вещью обстоит дело так, что она как бы есть эта форма (se habet sicut estforma), которую он постиг относительно этой вещи, то лишь тогда он познает и высказывает истину. И это он делает, соединяя и отделяя: ведь в каждом предложении он или прилагает к некоей вещи, обозначенной как субъект, некоторую форму, обозначенную как предикат, или отстраняет ее: и из этого ясно видно, что чувство истинно по отношению к любой вещи, как и интеллект, когда он познает «то, что есть»; но не в том смысле, что он познает или утверждает истину. Подобным образом происходит с несоставными 4 словами. Поэтому истина может быть в чувстве или в интеллекте, познающем «то, что есть», как в некоторой истинной вещи, но не как познанное в познающем, что подразумевает имя «истин-

1Аристотель. Метафизика. 1027b27: «...истинное и ложное суть не в вещах, но в уме, в отношении же того, что просто, и того, «что есть» — то даже и не в уме».

2 «Корпус» этого вопроса существует также в переводе С. С. Аверинцева (см. в: Боргош Ю. Фома Аквинский. М., 1975. С. 152-153).

3S. th., I, q. 16, а. 1. См. выше стр. 162.

4 Разночтение: «составными и несоставными».

 

 

167

ное»; ведь совершенство интеллекта есть истинное как познанное.И поэтому, говоря в собственном смысле, истина есть в соединяющем и отделяющем интеллекте, но не в чувстве инее интеллекте, познающем сто, что есть».

И из этого следует разрешение возражений.

 

3. Обращаются ли истинное и сущее?

1. Относительно третьего следует рассмотреть следующее положение: считается, что истинное и сущее — не обратимы. Ведь истинное, в собственном смысле, есть в интеллекте, как сказано 1, но сущее же — в вещах; следовательно, они не обратимы.

2. Кроме того, то, что распространяется на сущее и на не-сущее, не обратимо с сущим. Но истинное распространяется и на сущее и на не-сущее; поскольку истинно [положение] «то, что есть — есть»; и «то, что не есть — не есть». Следовательно, кажется, что «истинное» и «сущее» не обратимы.

3. Кроме того, то, что соотносится как первичное и последующее, по-видимому, не обратимо. Но истинное, как кажется, первичнее сущего, ведь сущее постигается только на основании истинного. Следовательно, кажется, что они не обратимы.

Но этому противоречит то, что говорит Философ в первой [книге] «Метафизики» 2: то же самое расположение вещей в бытии и в истине.

Отвечаю: следует сказать, что подобно тому как благое имеет смысл желаемого, так же и истинное имеет отношение к познанию. Но насколько что-либо имеет от бытия, настолько оно познаваемо. Поэтому говорится в третьей книге «О душе» 3, что благодаря чувству и интеллекту душа, некоторым образом, есть все. И поэтому, как благое обратимо с сущим, так и истинное. Но как благое добавляет к сущему смысл «желаемого», так и истинное добавляет соотношение с интеллектом.

1. Относительно первого следует сказать, что истинное есть и в вещах, и в интеллекте, как сказано 4. Но истинное, которое есть в вещах, обратимо с сущим в отношении субстанции; в то время как истинное, которое есть в интеллекте, обратимо с сущим, как проявляющееся с явленным — это относится к смыслу истинного, как уже сказано 5. Хотя можно сказать, что сущее так же есть в вещах и в интеллекте, как и истинное; но надлежит истинному быть изначально в интеллекте, сущему же — изначально в вещах; и это

1S. th., I, q. 16, а. 1. См. выше стр. 162.

2Аристотель. Метафизика. 993 b30: «... в какой мере каждая вещь причастна бытию, в такой и истине».

3Аристотель. О душе. 431 b21.

4S. th., I, q. 16, а. 1. См. выше стр. 162.

5Ibid.

 

 

168

происходит так, потому что истинное, и сущее отличаются по смыслу 1(ratio).

2. Относительно второго следует сказать, что не-сущее не имеет в себе того, благодаря чему оно познавалось бы; все же оно познается настолько, насколько интеллект делает его познаваемым. Поэтому истинное утверждается о не-сущем, поскольку несущее есть некое сущее в разуме, — то есть постигнутое разумом.

3. Относительно третьего следует сказать — когда говорится, что сущее может быть постигнуто только когда рассматривается как истинное, то это может быть понято двоят. Во-первых, [может пониматься так,] что сущее постигается, только если из постижения сущего возникает [его] смысл [как] истинного; и [в этом случае] сказанное истинно. Во-вторых, может пониматься так, что сущее может постигаться, только если постигнут [его] смысл [как] истинного; и это ложно. Но истинное может постигаться, только если оно постигается в смысле сущего; поскольку сущее подпадает под смысл истинного. И, подобно этому, когда мы сравниваем умопостигаемое с сущим; ведь сущее не может пониматься, не будучи умопостигаемым. Но все же сущее может пониматься так, что не понимается его умопостигаемостъ. И, сходным образом, познанное сущее — истинно, но не всегда при постижении сущего может быть постигнуто истинное.

 

4. Первичнее ли благое, чем истинное по смыслу (secundumrationem)?

1. Относительно четвертого следует рассмотреть положение: считается, что благое первичнее истинного по смыслу. Ведь то, что универсальнее, то первичнее по смыслу, как ясно из первой [книги] «Физики» 2. Но благое более универсально, чем истинное, ведь истинное есть некое благо, а именно в интеллекте. Следовательно, благое первичнее истинного по смыслу.

2. Кроме того, благое есть в вещах, но истинное в соединении и отделении, [осуществляемых] интеллектом, как сказано 3. Но то, что есть в вещи, первичнее того, что в интеллекте. Следовательно, благое первичнее истинного по смыслу.

3. Кроме того, истина есть некий вид добродетели, как ясно из третьей [книги] «Этики» 4. Но «добродетель» заключается в «бла-

1 Здесь и далее, в 4-й статье, речь идет о том, что благое и истинное, будучи обращаемыми в отношении сущего (т. е. насколько сущее имеет от бытия — настолько оно истинно, и настолько же и благо), но интеллект рассматривает сущее, благое и истинное с разных точек зрения, и получает разный смысл некоей вещи как благой, и как истинной.

2 Аристотель. Физика. 189а 5: «...общее познается рассудком, частное же — с помощью чувства, так как рассудок имеет дело с общим, а чувство — с частным...»

3S. th., I, q. 16, а. 2. См. выше стр. 165.

4Аристотель. Никомахова этика, 1127а 29.

 

 

169

гом»; ведь существует, как говорит Августин 1, благое качество ума. Следовательно, благое первичнее, чем истинное.

Но этому противоречит следующее: то, что есть в большем [числе вещей], то первичнее по смыслу. Но истинное есть в том, в чем нет благого, как, например, в математике. Следовательно, истинное первичнее по смыслу, чем благое.

Отвечаю: следует сказать, что, хотя благое и истинное обращаются с сущим относительно [их] носителя (suppositum), все же они отличаются по смыслу. И поэтому истинное, говоря в абсолютном смысле, первичнее, чем благое, что ясно из двух [оснований]. Во-первых, из того, что истинное ближе к сущему, которое первичнее, чем благое; ведь истинное относится к своему бытию (esse) просто и непосредственно; а смысл «благого» следует из сущего, поскольку сущее некоторым образом совершенно — ведь таково желаемое. Во-вторых, это явствует из того, что познание по природе предшествует желанию. Следовательно, поскольку истинное относится к познанию, а благое — к желанию, на этом основании истинное должно быть первичнее по смыслу, чем благое.

1. Относительно первого следует сказать, что воля и интеллект взаимно включают друг друга: ведь интеллект понимает волю, а воля желает, чтобы интеллект понимал. Следовательно, среди того, что относится к объекту воли, заключено также и то, что относится к интеллекту, и наоборот. Поэтому в порядке желаемого, благое существует как универсальное, а истинное — как частное; в то время как в порядке умопостигаемого — наоборот. Таким образом, из того, что истинное есть нечто благое, следует то, что благое первичнее в порядке желаемого; но не то, что оно просто первичнее.

2. Относительно второго следует сказать, что нечто первичнее по смыслу, поскольку оно первичнее попадает в интеллект. Но интеллект постигает прежде всего само сущее; во-вторых, он постигает то, что он постигает сущее; и, в-третьих, он постигает, что он желает сущее. Поэтому смысл сущего — первый, смысл истинного — второй и смысл благого — третий, хотя благое — в вещах.

3. Относительно третьего следует сказать, что добродетель, о которой говорится, что она истина, — не есть истина вообще (communis), но некоторая истина, согласно который человек показывает словом и делом, каков он. Но об истине «жизни» говорится в частном смысле, потому что человек исполняет в своей жизни то, к чему он направлен Божественным интеллектом; ведь, как уже сказано 2, истина существует и в других вещах. Истина же «справедливости» есть то, согласно чему человек соблюдает то, что надлежит по отношению к ближнему, согласно порядку закона. Следовательно, нельзя вести доказательство от этих частных истин к истине вообще.

1Августин. О свободе воли. II, 19.

2S. th., I, q. 16, а. 1. См. выше стр. 162.

 

 

170

5. Есть ли Богистина?

1. Относительно пятого следует рассмотреть положение: считается, что Бог — не истина. Ведь истина существует в соединении и отделении, [осуществляемых] интеллектом. Но в Боге нет ни соединения, ни отделения. Следовательно, в Нем нет истины.

2. Кроме того, истина, согласно Августину в книге «Об истинной религии» 1, есть сходство с основанием. Но в Боге нет сходства с основанием. Следовательно, в Боге нет истины.

3. Кроме того, все, что сказано о Боге, говорится о Нем как о первопричине всего; так, например, бытие Бога — причина всякого бытия; Его благость — причина всего благого. Следовательно, если истина — в Боге, то все истинное было бы от Него. Но истинно, что некто грешит; следовательно, это было бы от Бога, что, как очевидно, ложно.

Но этому противоречит то, что сказано у Иоанна: Я есмь путь и истина, и жизнь (Ин. 14, 6).

Отвечаю: следует сказать, что, как говорилось 2, истина обнаруживается в интеллекте потому, что он постигает вещь, как она есть; и в вещи потому, что она имеет бытие, сообразуемое с интеллектом. Но в самой большой степени она находится в Боге. Ведь Его бытие не только сообразуется с Его интеллектом, но оно само есть то, что себя познает; и Его познание есть мера и причина всякого другого бытия и всякого другого интеллекта, и Он Сам есть Свое бытие и познание. Отсюда следует, что не только в Нем есть истина, но что Он Сам — высшая и первая истина.

1. Относительно первого следует сказать, что, хотя в Божественном интеллекте нет ни соединения, ни отделения, все же Он простым действием интеллекта судит обо всем и познает все в совокупности; и таким образом, истина есть в Его интеллекте.

2. Относительно второго следует сказать, что истина нашего интеллекта есть то, согласно чему он сообразуется со своим основанием, то есть с вещами, от которых он получает познание. Истина же вещей есть то, согласно чему они сообразуются с их основанием, а именно с Божественным интеллектом. Но этого нельзя сказать, говоря в собственном смысле, о Божественной истине; разве что, возможно, согласно тому, что истина принадлежит Сыну, Который имеет основание. Но если мы говорим об истине в сущностном смысле, то это можно понять, только если утвердительное [высказывание] разъяснять отрицательным, то есть когда говорится: «Отец есть от Себя, потому что Он не есть от другого». Подобно этому, Божественная истина может быть названа «сходством с основанием», поскольку Его бытие не отлично от его интеллекта.

1Августин. Об истинной религии. Гл. 36.

2S. th., I, q. 16, а. 1. См. выше стр. 162.

 

 

171

3. Относительно третьего следует сказать, что не-сущее и лишенность не имеют истины сами по себе, но только в интеллектуальном постижении. Но всякое интеллектуальное постижение — от Бога. Поэтому вся истина, которая есть в том, что я говорю: «то, что некто прелюбодей — истинно» — всецело от Бога. Но если из этого делается вывод: «следовательно, причина, по которой этот человек прелюбодействует, — Бог», происходит ошибка акцидента 1.

 

6. Существует ли только одна истина, согласно который все истинно?

Относительно шестого вопроса следует рассмотреть такое положение: считается, что есть только одна истина, согласно которой все истинно. Ведь, согласно Августину 2, кроме Бога нет ничего превышающего человеческий ум (mens). Но истина больше, чем ум человека, иначе ум судил бы об истине; в то время как он судит обо всем согласно истине, а не согласно себе самому. Поэтому только Бог есть истина. Следовательно, нет никакой другой истины, кроме Бога.

2. Кроме того, Ансельм говорит в книге «Об истине» 3, что как время относится к временным [вещам], так и истина относится к истинным вещам. Но есть только одно время для всех временных [вещей]. Следовательно, есть истина 4, в соответствии с которой все [вещи] суть истинны.

Но этому противоречит то, что говорится в Псалме: истины раздроблены среди сынов человеческих (Пс. 11,2).

Отвечаю: следует сказать, что в одном смысле истина, посредством которой все вещи истинны, — одна, но в другом смысле — нет. Для того чтобы сделать это ясным, следует знать, что когда что-либо сказывается о многих [вещах] унивокально, то оно находится в каждой из них согласно собственному основанию (ratio); например, «животное» [находится] в каждом виде животного. Но когда что-либо сказывается о многих [вещах] по аналогии, то оно находится согласно собственному основанию только в одной из них, от которого именуются остальные. Так, например, «здоровое» говорится о живом существе, о моче и о лекарстве, но здоровье есть только в живом существе; однако от здоровья живого существа и лекарство именуется «здоровым», поскольку оно воздействует (est effectiva) на его здоровье, и моча [именуется «здоровой»], поскольку она указывает на его здоровье. И хотя «здоровья» нет ни в лекарстве,

1 Название логической ошибки, когда случайный признак отождествляется с существенным признаком.

2De Trinitate. XV, 1.

3Ансельм Кентерберийский.Об истине. Гл. 13. — Фома резюмирует целый пассаж.

4 В оригинале «нет истины»— очевидная опечатка.

 

 

172

ни в моче, все же в них имеется нечто, посредством чего одно сотворяет здоровье, а другое — указывает на него. Но, уже сказано 1, что истина первично есть в интеллекте и вторичным образом в вещах, согласно тому, что они относятся к Божественному интеллекту. Следовательно, если мы говорим об истине, поскольку она существует (existit) в интеллекте, согласно надлежащему основанию, то во многих сотворенных интеллектах суть многие истины; и даже в одном и том же интеллекте [суть многие истины], согласно множественности познанного. Поэтому глосса на упомянутый Псалом 2: Истины раздроблены среди сынов человеческих поясняет, что как много подобий отражено от одного лица человека в зеркале, так много истин отражено от одной божественной истины. Но если же мы говорим об истине, согласно тому, что она есть в вещах, то все они суть истинны благодаря одной первичной истине, с которой каждая из них уподобляется согласно своей сущности (entitas). И таким образом, хотя сущностей (essentia) или форм вещей — множество, все же одна истина Божественного интеллекта, сообразно с который все вещи именуются «истинными».

1. Относительно первого следует сказать, что душа судит о всехвещах не согласно любой истине, но согласно первичной истине, поскольку она отражена в душе, как в зеркале, в соответствии с первичным умопостигаемым. Из этого следует, что первичная истина больше, чем душа. И все же, даже сотворенная истина, которая есть в нашем интеллекте, больше, чем душа, но не просто, а в некотором отношении — насколько она есть ее совершенство; так ведь о знании можно было бы сказать, что оно больше, чем душа. Все же истинно, что ничто субсистентное не больше, чем разумная душа (mens rationalis), кроме Бога.

2. Относительно второго следует сказать, что высказывание Ансельма истинно согласно тому, что о вещах говорят, что они истинны в их соотношении с Божественным интеллектом.

 

7. Вечна ли сотворенная истина?

1. Относительно седьмого вопроса следует рассмотреть такое положение: кажется, что сотворенная истина — вечна. Ведь говорит Августин в книге «О свободе воли» (II, 8), что нет ничего более вечного, чем понятие круга, и то, что два и три — пять. Но их истина — сотворенная. Следовательно, сотворенная истина — вечна.

2. Кроме того, все, что есть всегда, — вечно. Но универсалии суть везде и всегда. Следовательно, они вечны. Следовательно, и истинное, как наиболее универсальное.

1S. th., I, q. 16, а. 1. См. выше стр. 162.

2 Имеются в виду глоссы Петра Ломбардского (Petrus Lombardus. Commentaria in Psalmos // PL T. 191. Col. 155 A).

 

 

173

3. Кроме того, то, что истинно в настоящем, всегда было истинным относительно будущего. Но как истина положений о настоящем — сотворенная истина, так и истина положений о будущем. Следовательно, некоторая сотворенная истина — вечна.

4. Кроме того, все, что не имеет начала и конца, — вечно. Но истина высказываемого не имеет начала и конца. Ведь если истина началась, а ранее не была, то было бы истинным, что истины нет, и некоторая истина была бы истинной, и так истина была бы раньше своего начала. И, сходным образом, если полагается, что истина имеет конец, следует, что если бы она исчезла, то было бы истинным, что истины — нет. Следовательно, истина вечна.

Но против: только Бог вечен, как выше указано 1.

Отвечаю: следует сказать, что истина высказываемого есть не что иное, как истина интеллекта. Ведь высказываемое находится и в интеллекте, и в слове. Согласно же тому, что оно в интеллекте, оно имеет истину само по себе, но согласно тому, что оно в слове, оно называется истинным, поскольку обозначает некоторую истину интеллекта, а не поскольку существует некая истина в высказываемом, как в субъекте. Подобно тому как урина называется «здоровой» не от здоровья, которое было бы в ней, а от здоровья живого существа, которое она обозначает, так и выше сказано 2, что вещь называется истинной от истины интеллекта. Поэтому если бы не было никакого вечного интеллекта, то никакая бы истина не была бы вечной. Но поскольку только Божественный интеллект вечен, истина имеет вечность только в нем. И из этого не следует, что вечно нечто другое, помимо Бога, поскольку истина Божественного интеллекта есть сам Бог, как сказано выше 3.

1. Относительно первого следует сказать, что понятие круга и то, что два и три — пять, имеет истину в Божественном уме.

2. Относительно второго следует сказать: то, что нечто может быть всегда и везде, можно понимать двояко. Во-первых, поскольку оно обладает в себе тем, что оно распространяется на все времена и места — так Богу подобает бытие везде и всегда. Во-вторых, поскольку оно не имеет в себе того, чем бы оно определялось к некоторому месту или времени — так первая материя называется единой не оттого, что имеет единую форму, как человек един единством единой формы, но посредством отделения всех отличающих форм. И таким образом, о какой-либо универсалии говорится, что она везде и всегда, поскольку универсалия абстрагируется от здесь и теперь. Но из этого не следует, что ее бытие вечно, иначе как в интеллекте, если есть некий вечный [интеллект].

1S. th., I, q. 10, а. 3.

2S. th., I, q. 16, a. 1. См. выше стр. 162.

3S. th., I, q. 16, a. 5. См. выше стр. 170.

 

 

174

3. Относительно третьего следует сказать: то, что есть теперь, было будущим прежде, чем оно стало [в настоящем], поскольку то, что оно будет, было в его причине. Поэтому, если бы причина была устранена, оно не было бы будущим. Но только первая причина — вечна. Поэтому из того, что нечто есть, не следует, что всегда было бы истинным его бытие в будущем, иначе как, если есть вечная причина того, чтобы оно было в будущем. Таковая же причина — только Бог.

4. Относительно четвертого следует сказать: поскольку наш интеллект не вечен, и истина высказываемого, которое формируется нашим интеллектом, не вечна, но некогда началась. И прежде чем такого рода истина появилась, не истинно было бы говорить, что такая истина есть, кроме как [об истине] Божественного интеллекта, в котором одном истина — вечна. Но теперь истинно говорить, что истина не существует, и это истинно той истиной, которая теперь в нашем интеллекте, а не истиной из части вещей. Ведь эта истина о не-сущем; несущее же получает то, что оно истинно, не от себя, но только от интеллекта, постигающего его. Поэтому настолько истинно говорить, что истины не было, насколько мы схватываем ее небытие как предшествующее ее бытию.

 

8. Неизменна ли истина?

1. Относительно восьмого вопроса следует рассмотреть такое положение: кажется, что истина неизменна. Ведь говорит Августин в книге «О свободе воли» (II, 12), что истина не равна уму, поскольку была бы изменяемой, как и ум.

2. Кроме того, то, что остается после всякого изменения, — неизменно, подобно тому, как первая материя не порождена и неразрушаема, поскольку остается после любого порождения и разрушения. Но истина остается после всякого изменения, поскольку после всякого изменения истинно говорить «есть» или «не есть». Следовательно, истина — неизменна.

3. Кроме того, если истина высказывания изменялась бы, то более всего она изменялась, следуя изменению вещи. Но оно не меняется таким образом. Ведь истина, согласно Ансельму, есть некая правильность, коль скоро нечто осуществляет то, что оно восприняло в Божественном уме 1. Такое положение — «Сократ сидит», приняло от Божественного ума [такое свойство], чтобы оно обозначало, что Сократ сидит. Но оно это обозначает, даже когда он не сидит. Следовательно, истина положения никоим образом не изменяется.

4. Кроме того, где та же самая причина, там то же самое следствие. Но та же самая вещь есть причина истины таких трех положений: «Сократ сидит», «Сократ будет сидеть» и «Сократ сидел». Следовательно, та же самая их истина. Но надлежит, чтобы одно

1Ансельм Кентерберийский. Об истине. Гл. 7 // См. т. 1, с. 214-215 наст. изд.

 

 

175

из них было истинным. Следовательно, остается неизменной истина этих положений и, на том же основании, любого другого положения.

Но против то, что сказано в Псалме: истины раздроблены среди сынов человеческих (Пс. 11, 2).

Отвечаю: следует сказать, что, как выше сказано 1, истина в собственном смысле есть только в интеллекте, вещь же называется истинной от истины, которая есть в каком-либо интеллекте. Поэтому изменяемость истины надлежит рассматривать относительно интеллекта. Его же истина состоит в том, что он имеет сообразность с познанными вещами. Эта же сообразность может изменяться двояко, как и любое другое подобие, из-за изменения разных терминов [отношения]. Поэтому одним образом истина изменяется из части интеллекта, из-за того, что он принимает некое другое мнение о вещи, обстоящей одним и тем же образом. Другим образом, если при сохранении того же мнения изменяется вещь. И того и другого достаточно для изменения из истинного в ложное. Следовательно, если есть некий интеллект, в котором не может изменяться учение или из восприятия которого не может ускользнуть некая вещь, то в нем истина неизменна. Таков Божественный интеллект, как из вышесказанного ясно 2. Поэтому истина Божественного интеллекта неизменна. Истина же нашего интеллекта — изменяема, но не так, чтобы она сама была субъектом изменения, а коль скоро наш интеллект меняется от истины ко лжи; в этом смысле и формы могут называться изменяемыми 3. Истина же Божественного интеллекта, согласно которой природные вещи зовутся истинными, всецело неизменна.

1. Таким образом, относительно первого следует сказать, что Августин говорил о Божественной истине.

2. Относительно второго следует сказать, что истинное и сущее — обращаемы. Поэтому как сущее порождается и разрушается не само по себе, но акцидентально, коль скоро то или это сущее разрушается или порождается, как говорится в первой [книге] «Физики», так и истина изменяется не потому, что не остается никакой истины, но потому, что не остается истина, которая была прежде.

3. Относительно третьего следует сказать, что положение не только имеет истину подобно тому, как о других вещах говорится, что они имеют истину, — коль скоро они осуществляют то, что они восприняли в Божественном уме. Но говорится, что они имеют истину неким особым образом, коль скоро они обозначают истину интеллекта, которая состоит в сообразности интеллекта и вещи. Когда же она устранена, изменяется истина мнения и, следовательно,

1S. th., I, q. 16, а. 1. См. выше стр. 162.

2S. th., I, q. 14, а. 15. См. выше стр. 162.

3 Ср.: Аристотель. Физика, 191b17.

 

 

176

истина положения. Так и это положение, «Сократ сидит», когда он сидит, истинно и истиной вещи, коль скоро она есть некий означающий звук, и истиной обозначения, коль скоро оно обозначает истинное мнение. Когда же Сократ встает, остается первая истина, но изменяется вторая.

4. Относительно четвертого следует сказать, что с сидением Сократа, которое есть причина истины этого положения — «Сократ сидит», не тем же самым образом обстоит дело, и когда Сократ сидит, и после того, как он сидел, и до того, как сел бы. Поэтому и истина, причиненная этим, обстоит различным образом; и различным образом означаются положения о настоящем, прошедшем и будущем. Поэтому, хотя одно из трех положений истинно, не следует, что остается неизменной одна и та же истина.

 


Страница сгенерирована за 0.82 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.