Поиск авторов по алфавиту

Автор:Введенский Александр, «протоиерей», «митрополит»

Введенский А., «прот.», «митр.» Церковь Патриарха Тихона

Электронная версия книги любезно предоставлена протоиереем Николаем Диваковым.

 

Разбивка страниц настоящей электронной книги соответствует оригиналу.

Оглавление перенесено в начало.

 

Прот. А. И. Введенский

Церковь Патриарха Тихона

Москва — 1923

 

Оглавление.

ВСТУПЛЕНИЕ. 3

ГЛАВА ПЕРВАЯ. 10

ГЛАВА ВТОРАЯ. 20

ВОЗЗВАНИЕ СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА К ЧАДАМ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ. 32

СВЯЩЕННЫЙ СОБОР ПРАВОСЛАВНОЙ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ. 34

ВОЗЗВАНИЕ СВЯЩЕННОГО СОБОРА К ПРАВОСЛАВНОМУ НАРОДУ ПО ПОВОДУ ДЕКРЕТА О СВОБОДЕ СОВЕСТИ. 43

[ЗАКЛЮЧЕНИЕ] 71

 

 

ВСТУПЛЕНИЕ.

Приближается событие величайшей важности для всех верующих. Патриарх Тихон предан гражданскому суду. Это событие взволнует верующие массы. Уже теперь, когда начинается здесь или там разговор об этом, слышится шопот о гонении на церковь, о необходимости стоять за веру православную и т. д. Конечно, за веру стоять надо. Христос и Его правда для человека верующего есть такая святыня, что она для него дороже жизни. И если бы надо было выбирать между жизнью и между Христом, то верующий человек, ничтоже бояся, ничтоже сумняся, выберет Христа, а не жизнь. Так чувствовали, думали и поступали и все идейные христиане во все века. В особенности дают пример в этом отношении первохристианские мученики. Многим верующим людям, в особенности из слоев менее интеллигентных, кажется, что теперь настало время первохристианства. На церковь воздвигнуто страшное гонение. «Безбожники и христоубийцы», как печатно обозвал в Петрограде один священник (из бывших членов союза русского народа) большевиков, воцарились в благочестивом государстве российском. Они сгубили все. Они погубили славу России, ее мощь, ее блеск. Теперь они своей нечистою рукою касаются церкви Господней, самой заветной, самой сокровенной святыни народной, русской, стародавней. Они умучили иерархов, а те, как угодники, сияют перед престолом Господним. Они, для отвратительных целей, захватили кресты и чаши Господни, ограбив храмы Божии. Голод — это один только предлог. Как утверждает бежавший заграницу Антоний Храповицкий в своем послании, что ходит ныне по рукам в известных кругах, все ценности попали в руки еврейские, пошли на пропаганду, на что угодно, но только не на голодных. Тихон, утверждает Храповицкий,

3

 

 

хотел отдать на нужды голодных все, но поставил условием, чтобы и представители церкви были в деле помощи голодающим. В этом, говорит Храповицкий, ему было отказано, и вот патриарх, провидя, приказал ценностей не отдавать.

И растет молва народная. Анафема всему тому, что не идет за патриархом Тихоном! Он правильно, свято, надежно вел корабль церковный! Анафема всем не-тихоновцам!.. Эта анафема врагам Тихона и благословение всей деятельности Тихона находится во втором нелегально ныне циркулирующем послании Лазаря, патриарха сербского. И еще более смущается народ. Господи, ведь не кто-нибудь, а митрополиты, патриархи свидетельствуют о праведности пути святейшего патриарха Тихона! В самом деле, значит, он свят и путь его истинен. И вдруг суд над ним! Да, конечно, безбожники и христоубийцы, распявшие в свое время самого Господа, должны исполнять свое каиново дело, гнать, преследовать и мучить слуг истинных Господних! Тяжкие времена!.. И не пора ли прекратить все это? Не время ли костьми лечь за попираемую святыню Господню?.. И первые мученики, в распаленном воображении нафанатизированного шептунами верующего простолюдина, реют и манят пойти вслед за ними… Правда, в конце концов, таких жаждущих мученичества не так много, да и вообще немного. Но много, очень много искренно скорбящих о великом гонении на церковь, возглавляемую патриархом Тихоном, в котором они всерьез готовы видеть страдальца за веру, подлинного мученика, которого они готовы поддержать всей силой своего морального сочувствия. Патриарх Тихон возводится этими людьми, готов возвестись в ранг мученика. Таков психологический аккорд к той нестройной гамме настроений церковников, которую, в беглых строчках, обрисовал я выше. Патриарх Тихон мученик.

Хорошо, мученик. Но чего?

Патриарх Тихон мученик церкви — гордо и благоговейно отвечают нам его верные чада.

Не знаю, можно ли назвать Тихона вообще мучеником, но категорически надлежит протестовать против утверждения, что патриарх Тихон мученик церкви.

4

 

 

Что такое церковь? Нужно установить точно это понятие, чтобы не смешивать в одном имени несходные содержания. О церкви, в конце концов, мы имеем все неверные представления. Не вдаваясь в богословские тонкости, прежде всего в церкви нас останавливает облик Христа, который является центром церкви. Христос есть не только глава церкви, но и ее сердце, ее душа. Когда Христос стоял перед Пилатом, он спросил Его: ты царь? И на это Христос ответил: Да, я царь. Но царство мое не от мира сего. Ибо, если бы царство мое было от мира сего, то слуги бы мои подвизались за меня. Но ныне царство мое не от мира сего. В этой беседе Христа с Пилатом определенно, четко, ясно нарисовано евангельское отношение к политике. Царство Христово не от мира сего. Не имеем здесь пребывающего града, но грядущего взыскуем — так развивает учение Христа впоследствии один из его учеников.

Поэтому ничто так не чуждо подлинно-христианскому (следовательно, и церковному, ибо церковь есть единство душ, верующих во Христа), как вмешательство в борьбу политических страстей. Христианство лойяльно к государственной власти. Но христианство не диктует формы государственности, не дает политических рецептов, воздерживается определенно и до конца от борьбы с государством, уклоняется сознательно и планомерно от поддержки государства. Христианство надмирно — государство занимается миром. Христианство учит о вечном — государство занимается временным. Таким образом христианство (церковь) и государство находятся в разных плоскостях. Правильно понимающие свое существо церковь и государство не вмешиваются, не могут вмешиваться в дела друг друга. Принцип раздельности церкви и государства — есть принцип, с принудительной силой вытекающий из самой логики церкви, из логики государства.

Итак, патриарх Тихон был ли мучеником за церковь, как мы понимаем ее? За церковь, как понимает ее само евангелие, сами апостолы? Нижеследующие страницы рядом фактов, которые здесь документированы достаточно подробно, покажут, что патриарх Тихон не был ни вождем этой церкви, ни (тем самым само собою) ее мучеником.

5

 

 

Патриарх Тихон, если угодно, является мучеником своей церкви. А что это за церковь — покажут опять-таки нижепечатаемые страницы. Да, этой церкви, тихоновской церкви, если угодно, патриарх Тихон — мученик. Но не о таких ли мучениках один замечательный датский писатель, самобытный мыслитель, Серен Кьеркегор написал: есть мученики без мученического венца. Церковь патриарха Тихона не имеет ничего общего с церковью Господа Иисуса Христа, кроме наименования, кроме внешнего, кроме формы. Нижепечатаемые страницы сами расскажут это вдумчивому читателю. Но я боюсь, что, читая эти страницы, многие (и может быть, очень многие) не найдут в церкви патриарха Тихона ничего такого, что испугало бы их, отшатнуло бы их, морально убило бы. Наоборот, для многих фигура патриарха Тихона вырастет в грандиозные формы. Их, может быть, окончательно пленит эта фигура. Я хочу быть откровенным, хочу указать на неожиданный, как будто, результат своей работы. Я противополагаю церковь патриарха Тихона церкви Христа Спасителя. И все-таки Тихон герой? Да, если хотите. И даже довольно большой. Но — это для тех, кому нет дела до Христа и Его подлинной церкви. Ведь те, кто принадлежит к церкви Христа, те органически не в состоянии принадлежать к церкви патриарха Тихона. И лица с психологией патриарха Тихона, лица, принадлежащие к церкви Тихона (не веря частенько вовсе в Христа — так заявил же в своей последней работе проф. Л. Карсавин, что «церковь есть культурное единство, к которому можно принадлежать, не веря»), эти лица будут и после прочтения этой брошюрки считать Тихона героем и мучеником.

Что же? Не будем судить чужие вкусы. У каждого свой, и каждому свой вкус приятен. Всяк молодец на свой образец. Только давайте говорить прямо и честно. Давайте называть вещи своими именами. Патриарх Тихон герой и мученик контр-революции. И только те, кто так или иначе таит в себе эту психологию, только те могут возлагать ему мученические венцы.

Смешение задач чисто-церковных с задачами определенно-политическими есть основной грех церкви патриарха

6

 

 

Тихона. И при этом последние задачи, задачи политические, задачи контр-революционные определенно доминировали над первыми, религиозными задачами. Церковь патриарха Тихона хотела установить в России определенный политический строй. Этот строй должен быть антибольшевистский. Относительно подробностей этого строя мы, может быть, встретим среди его сторонников некоторые разногласия. Но все же монархические вожделения доминируют здесь над всеми прочими весьма основательно. Ниже будут приведены факты.

Патриарх Тихон вел крупную игру, но судьба его карты била. Ныне он предстоит суду. Христианство запрещает нам осуждать личности как таковые, предоставляя это дело Богу. Я, христианский священник, не могу думать и чувствовать иначе. Мы однако можем и должны судить дела церковных людей. Должны это делать с точки зрения правильности развития и осуществления дела Христова, бесконечно дорогого каждому верующему и любящему сердцу. И если видели неправильное развитие — должны сказать: стой, не так, не надо так. И тем более мы нравственно обязаны это сделать, если видим гибельное, преступное искажение небесной правды Евангелия.

Церковь патриарха Тихона есть ложь, суррогат, подмена, искажение настоящей, подлинной, Христовой церкви. Поэтому мы имеем право и, того более, обязаны — как бы это ни было лично тягостно! — указать, остановить, предупредить, осудить, чтобы этим осуждением благословить правильное развитие дорогой великой идеи. Пусть прекратятся эти мещанские, озлобленные крики тех, кто осуждает несогласившихся с Тихоном. Перед верующим сердцем в последние годы дилемма — или со Христом, или с Тихоном. В этом личная трагедия многих церковников, в этом трагедия всей церкви. Кто вдумается в идеал церкви Господней, церкви Христовой, с ее всепрощением, с ее отрицанием классов, национальных различий, с ее осуждением всех видов эксплоатации и насилия, кто одновременно сравнит с нею Тихоновскую церковь, которая своим авторитетом утверждала все это тягостное, ненормальное и пре-

7

 

 

ступное, тот может и сам сделает личный свой выбор — и, если он человек подлинно верующий в надмирные идеалы, уйдет из этого человеконенавистнического лагеря. Или, если не в состоянии еще этого сделать, пусть во всяком случае замолчит, перестанет клеветать на тех, кто имел нравственное мужество уйти от Тихона к Христу.

И пусть вместе с тем прекратится никчемное стенание о том, что вера ныне гонится. Сейчас идет идейная борьба, борьба не на жизнь, а на смерть. И Тихон судится не как религиозный деятель, а как деятель, который только смешал — кощунственно, с точки зрения церковной, — преступно, с точки зрения государственной, христианское дело любви с контр-революционной ненавистью и человеконенавистничеством. Патриарха Тихона государство судит, как контрреволюционера. Это дело государства. Оно имеет право судить каждого гражданина, как бы этот гражданин ни назывался, какое бы положение он ни занимал. Церковь нимало не хочет быть концентрационным или боевым (смотря, так сказать, по обстоятельствам) лагерем политических интриганов. У церкви свое великое, вселенское, вечное, надмирное дело. И она не будет прикрывать тех, кто, прикрываясь любовью к ней, на самом деле видел в ней только средство для достижения своих маленьких или больших контр-революционных вожделений. И для церкви нет оскорбления в том, что судят тех, кто попался на этом своем преступном пути. Здесь судят не за веру, здесь судят за обман верой, за религиозное шарлатанство. Повторяю, все это дело государства, одного государства, в дела которого церковь, правильно понимающая сама себя, вмешиваться не должна, не может, не хочет и не будет. Но церковь, оставаясь верной самой себе, ни в малой мере не поступаясь своим великим принципом любви, всепрощения и кротости, может осудить не личность (это дело только Божие), а дело, работу патриарха Тихона в церкви Христовой. Ибо нет же, не может же быть в самом деле церкви патриарха Тихона! Есть только одна церковь — и это церковь Христова. И прочь нечистые уста и преступные руки, которые именуют иную церковь, которые создают иную, не Христову,

8

 

 

церковь. Грядущий всероссийский православный собор будет таким судом над делом патриарха Тихона. Верующее сознание отвернулось от патриарха Тихона за измену делу Христову. И только одурманенное ядом Антониев Храповицких и Лазарей Сербских quasi-церковное сердце может принадлежать к церкви патриарха Тихона.

Пусть нижеследующие факты заставят задуматься эти сердца, и если есть в них подлинная любовь ко Христу — уйти к Христу. А если до Христа дела нет, а живет это сердце идеалами контр-революции, то прямо так и сказать. Всем и каждому надлежит, ведь, быть честными и вещи называть своими именами.

9

 

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Тихоновская церковь является наследием, плотью от плоти, костью от кости церкви, существовавшей до революции 1917 года, церкви самодержавной, церкви романовской. И чтобы ясна была картина церкви патриарха Тихона, остановимся немного на картине церкви самодержавия в последние годы ее существования.

Церковь времен самодержавия — это прямой государственный институт. Да официально, так сказать, церкви и не существовало. Было «ведомство православного исповедания». Фактически оно существовало с петровских времен, когда Петр, видя в лице патриарха тень самостоятельности, вздумал уничтожить его, создав законопослушный коллегиальный «святейший синод». Во главе синода был поставлен обер-прокурор из «добрых офицеров». Этот «добрый офицер» был «оком государя» и смотрел, чтобы церковь, по учению богословов «тело Христово», не вздумало бы действовать так, как не угодно будет «главе» — государю императору. Ибо русские самодержцы, как это явствует из свода законов российской империи, суть «главы» русской православной церкви. Все это церковь принимает, как нечто должное и даже, так сказать, само собою разумеющееся. Особа императора объявляется священною, неприкосновенною. Это, само собою понятно, обосновывается вкривь перетолкованною цитатою из ветхого завета: «не прикасайтеся помазанному (Христу) моему». Для этого специально помазывают императора св. миром дважды, вопреки всякой логике этого таинства, символизирующего сошествие св. Духа на апостолов в день Великой Пятидесятницы. Схождение это, как это известно, было однажды, почему и таинство миропомазания, по учению церкви, совершается лишь

10

 

 

однажды, равно как и таинство крещения. Но чтобы возвысить монарха, таинство совершается дважды — и, в обход всяких церковных правил, император, мирянин, совершает это таинство сам над собой. Также самочинно император, в день коронования, входит через царские врата, куда никто из мирян никогда в жизни входить не может, и приобщается с самого престола св. тайн, что для мирянина (а царь — мирянин) абсолютно, конечно, невозможно. Но все это было необходимо для политического возвышения царя, а потому, конечно, и делалось. Благоговение церкви к своему главе было так велико, что она даже графически выразила это. Возьмите любое синодальное издание, какой-либо молитвенник, служебник, библию и т. п.: имя Божие, имя пресвятой троицы напечатано там буквами маленькими, а имя императора буквами большими. Итак, гляди и поучайся — кто же больше: — как бы так безмолвно говорил синод через свою типографию. О, это имя императора! Оно писалось на священнических крестах, на чашах, даже на самых антиминсах — величайшей святыне храма.

Благоговея так перед царем, церковь необычайно ценила монаршие награды, милости, знаки высочайшего благоволения. А царизм ловко умел развращать этой обольщающей системой повышений, отличий, звезд и орденов. По табели рангов архиепископ был приравнен генерал-лейтенанту, епископ — генерал-майору, а протоиерей — полковнику. Эти духовные генералы и полковники необычайно ценили «высоту» такого своего положения. Преемники св. апостолов, носители непостижимой и опаляющей благодати Божией, с превеликим нравственным удовлетворением носили на себе всевозможные золотые и серебряные ордена и медали. Носили их поверх риз.

Государство одарило церковь многочисленными угодьями, капиталами и прочими доходными статьями. Церковь была при самодержавии одним из величайших собственников. Необходимость использовать церковь в политических целях заставляла государство давать все эти земные блага, отнимая, между прочим, у нее все это в минуту необходимости или каприза. Так, император Петр Великий для сво-

11

 

 

их войн поснимал колокола с церквей, приказав перелить их на пушки. Так, императрица Екатерина Великая отняла у церквей огромное количество земель, раздав их дворянству, офицерству, которому она обязана была своим вступлением на престол.

С церковью фактически стеснялись мало. Епископат — это церковное чиновничество, на жалованьи приличном, обязанное верой и правдой служить самодержавию. Что-либо апостольское — это для епископата чуждо, непонятно, не нужно, скучно, хлопотливо. Эти государственные чиновники, приравненные к губернаторам, имели целые армии белых священников, бесправных и уничиженных. Пожалуй, трудно себе представить что-либо более униженное, чем русское белое духовенство времен самодержавия. У рядового русского белого священника не было того, что имеется у всех людей вообще — не было лица. Архиерей мог измываться во всю над священником. Достаточно напомнить самодура Смарагда, бешеного Филарета Московского, бессчетных митрополитов петербургских и т. д. без конца… Эта армия весьма мало думала о Христе и его правде. Боялась епископа и менее боялась Господа Бога. Богослужение превратилось в несложную, привычную механику. Проповеди любви, огненного слова добра, бичующего слова правды редко-редко кто мог услыхать от этих преемников апостолов, читавших свои проповеди по тетрадке, предварительно строго процензурованной духовным цензором, господином ворчливым, придирчивым и неблагоговейным. Таким образом духовенство превратилось в требоисправителей. Так и создалась каста, весьма нужная, не менее нужная, чем каста гробокопателей. Члены этой касты очень ревниво сохранили свои ряды. Ибо, если была эта каста морально угнетаема, то с лихвой зато возмещала она это материальным прибытком. Быть священником — это, во всяком случае, значило быть вполне сытым. В городах священники были крупными рантье. На молебнах и панихидах, на доходах с домов и на проценты с церковных капиталов многим жилось весьма весело, легко и вольготно. Хуже было положение священника в селе. Но что бы ни проповедывали о тяжести

12

 

 

положения священника в те дни, ему жилось не плохо. По нынешним временам самый захудалый сельский батюшка жил великолепно, имея весьма приличное, а часто, и вовсе приличное, количество церковной землицы. Были и прочие доходы. Иначе была бы тяга из священства. А об этом что-то мы не слышим. Наоборот, место в данной церкви считалось как бы наследственным, переходя от отца к сыну. Если же сына не было, то приход после смерти отца-настоятеля переходил к дочери. Это называлось брать приход со «взятием». Какой-либо благочестивый семинар, памятуя высокое христианское учение о святости брака и о том, что это есть свободный союз сердец, полюбивших друг друга горячо и беззаветно, женился на дочке умершего настоятеля, делая предложение ей при первом же визите, никогда предварительно ее не видав, даже часто не зная ее: оно, конечно, это и не так важно было — кандидат знал зато приход, который он получал, женившись на девушке. Этот циничный обычай практиковался совершенно открыто, не вызывая не только чьего-либо протеста, но даже некоторого морального замешательства. Экономическое положение духовенства при самодержавии, что бы не пытались петь нынче, было великолепное, часто блистательное. Вот это-то и делало духовенство сплоченной кастой, боящейся чужака, косной, безразличной ко всему, кроме своих доходов. Эта священническая армия служила верой и правдой своему архиерею, которого и зреть почти было нельзя как только через посредство весьма грозных тоже отцов благочинных. Это были чиновники второго и третьего разряда, усердно, под страхом монастыря и прочих репрессий, проводивших в жизнь директивы центральной духовной власти. А директивы эти, скудные религиозно, были обильными в смысле политическом. Священник обязан был подготовлять списки имеющих быть призванными в данном году к воинской повинности. Должен был в так называемых церковноприходских школах учить детей преданности родине и царю, портрет коего неукоснительно красовался в школе вместе с ликами Господним и Пречистой. Замечая ту или иную опасность политическую (даже открытую на таинстве испо-

13

 

 

веди), обязаны были носить по начальству и т. д., и т. п. Словом, это были преданные чиновники, которые за «блага» оказывали государству весьма существенные, можно сказать, чрезвычайные услуги.

Если армией священников управляли отряды благочинных посредством директив епархиальных архиереев, то последние всецело были послушны святейшему синоду. Эта центральная, по образцу протестантских консисторий, коллегия была генеральным штабом самодержавной церкви, имея чрезвычайные полномочия. Равно как и сенат, синод назывался правительствующим. Весьма символично самое помещение синода (здание) в Петербурге. Синод и сенат — два здания, соединенные единой аркой, единой крышей. Синод, как сенат, были учреждениями государственными. И во главе синода стоял не «первоприсутствующий» митрополит петербургский и ладожский, но обер-прокурор. Будет ли это Протасов, шпоры которого цеплялись за рясу митрополита Филарета (по образному выражению последнего), будет ли это профессор Победоносцев, доктор гражданского права, — безразлично: «очи государевы» одинаково бдительны и одинаково циничны; во всем и всегда воля царя — а Христос… Христос одно слово. Недаром, некоторые обер-прокуроры были открытыми атеистами. Но зато, конечно, обер-прокуроры были весьма настойчивы и преданы тому, кто их послал. Воля царя — последняя и первая инстанция. Синод — коллегия не всегда благочестивых теней. Реальность там — за пределами синода. Вот маленькая, но чрезвычайно характерная иллюстрация. В бытность обер-прокурором святейшего синода Владимира Карловича Саблера, в синоде был поставлен вопрос о хиротонии в епископы архимандрита N. Синод, зная личность этого человека, категорически отказал в этом. Обер-прокурор настаивает, синод отказывает. Тогда обер-прокурор прямо говорит: Это желают в Царском Селе. На это Антоний Храповицкий, архиепископ Волынский, отвечал классической фразой: «если в Царском Селе пожелают, то мы и черного борова в епископы поставим». Увы, читатель, это не анекдот, а факт, засвидетельствованный очевидцами. В церкви царствовал царь. Он был верховный

14

 

 

главнокомандующий. И церковь охотно, сознательно шла на это дело, начиная с знаменитого Феофана Прокоповича. Впоследствии конкубинат государства и церкви стал таким привычным, что стал казаться само собою разумеющимся, органически неизбежным. Из конкубината, из незаконного сожития связь церкви с государством превратилась в законный, освященный богом брак.

Когда стали приближаться страшные для государства дни революционных потрясений, когда с грозной неизбежностью встал призрак неумолимой революции, церковь растерялась, церковь взмолилась, церковь решилась не допускать до этого «кошмара».

Убийство императора Александра Второго.

И встревоженный синод устанавливает молитву, которая читается по всем бессчетным храмам России — «Господи Боже, утверди самодержавие на Руси во веки веков». Самодержавие — это то, что неразрывно связано с самым существом православия. Так смотрело само государство, но так же смотрела на это и сама церковь. И не худшие ее представители, матерые сластолюбцы, от мира отрекшиеся и радости его стяжавшие. Эти души продажные и не могли смотреть иначе. Удивительно, потрясающе то, что лучшие, действительно благородные представители русской церкви так же смотрели на это. Незадолго до революции священник Флоренский, изысканный математик, экзотический богослов, человек подлинной и тонкой религиозности, человек не кастовый, пришедший к сану по подлинному призванию, по веянию духа святого, печатал в «Московских Ведомостях», что самодержавие должно быть объявлено догматом православия. Дальше этого, конечно, идти невозможно. Догмат о троичности, богочеловечности, о приснодевстве, о вечной жизни и о незыблемости православия… Так страшно, что закрываешь уши, чтобы не слышать!.. Самодержавие слепило своим блеском даже тех, кто знал и подлинный свет Христов. Вот кронштадтский протоиерей Иоанн Ильич Сергиев. Человек добрый, человек умный, человек искренно-верующий и старавшийся подлинно жить по вере. И вот (он был очень плохой оратор) говорит он проповедь на 23

15

 

 

апреля. В том году в этот день была Пасха, событие центральное, из ряду вон выходящее для христианского сознания. И вот о. Иоанн Кронштадтский говорит: какие два великих события сошлись на сегодняшний. Воскрес из мертвых Господь наш Иисус Христос, своею смертью и победивший смерть, и благоухающая красотой юная императрица празднует день своего тезоименитства… Оба этих события как бы одинаково поражают искреннего, правдивого священника! Именно на примере Кронштадтских и Флоренских мы можем видеть, как развращало самодержавие даже хороших, чутких и честных людей. Самодержавие сделалось идолом. Самодержавный царь в сознании широкой массы вытеснял (во всяком случае боролся) с Царем Вседержителем — до него далеко, до Вседержителя то… И милости монарха упоевают, опьяняют благочестивые души. Когда Иоанну Кронштадтскому была обещана митра, он от радости как-то растерялся. Любопытны его письма к игуменье Ангелине, его любимой ставленнице, сообщенные мне прот. А. И. Боярским.

И вдруг самодержавие заколебалось! Дерзкие жиды, студенты, социалисты, слуги сатаны! Надо сплотить ряды церковные, надо светлой и святой рати Господней отразить удары черной, злобной стаи диаволовой!

В дни Николая Второго, в вихре 1905—1908 года, начинают строиться ряды церковных черносотенцев, как сообщала мне бывшая черносотенка А. А. Николаева, движение вспыхнуло стихийно. Это была не партия. Это был именно союз. Вдруг, в каком-то манеже в Петербурге, как сообщает Николаева (очевидица), православные решили спасать царя-батюшку. Дубровины и Грингмуты, Пуришкевичи и Полубояриновы и прочие «цельные» и «половинчатые» (были там и идейные люди, но большинство было, конечно, хулиганствующим сбродом) спасать решили церковью царя и родину. За Бога, Царя и родную отчизну! — вот лозунг этих людей. В союз потянулись графы и князья, помещики и собственники, непонимающая, продажная чернь — и союз родился, союз зажил. Он никогда не был особенно миогочисленен. Но всегда был криклив, шумлив и назойлив. И все это

16

 

 

стали прикрывать ризой Господней, ризой церковной. Епископат в значительной своей массе устремился в союз русского народа. Епископы стали председателями губернских отделений союза. Особенно важную, можно сказать, исключительно важную роль сыграл здесь Антоний Храповицкий. Любопытна судьба этого человека. Происходя из потомственных дворян, он, по призванию, оканчивает духовную академию. В русской церкви явился Алеша Карамазов — вот что молвой пронеслось среди церковников. Юноша Храповицкий производит чарующее впечатление светлостью, прогрессивностью своей личности. Но скоро умер Алеша в иеромонахе, потом архимандрите, далее в епископе Антоние. Личное искажение внутренней красоты души, сказавшееся в самом беспардонном цинизме, поражавшем всякого, кто не мог к нему привыкнуть (что засвидетельствовано весьма авторитетными лицами и, в их числе, профессором-протоиереем А. В. Смирновым и протоиереем А. И. Боярским), одновременно сопровождается цинизмом политическим. Антоний становится открытым руководителем союза русского народа. Он, со свойственным ему талантом, энергией, настойчивостью, организует целый ряд провинциальных отделов союза. А епархия Антония, Волынь, становится русской Вандеей, откуда он, посредством Илиодоров и Виталиев, дает директивы, агитирует, сражается с зачинающимся великим революционным освободительным движением. Храмы становятся церковными чайными союза. Наряду с великими святынями церковными, с чудотворными иконами, хранятся в храмах голубые знамена союза русского народа. Размножаются листовки. Никон Вологодский старается больше других. Троице-Сергиева лавра, некогда спасавшая Россию от поляков в дни смутного времени, желает спасти снова Россию от жидов и социалистов посредством знаменитых своих троицких листков. Сам Антоний в Петербурге, в церкви синодального подворья на Васильевском Острове, из воскресенья в воскресенье произносит погромные антиеврейские проповеди, пробуждая в слушающих его христианах чувства братской любви ко всем, мира и всепрощения. Всякая свободная мысль подавляется. Антоний Храповицкий

17

 

 

учиняет разгром Киевской Духовной Академии, изгоняет оттуда людей знания и правды, вроде профессора В. Экземплярского, который был честен и либерален. Монашеские съезды терроризируют церковь. Черная контр-революция погребальным флером открыто повешена на светлых стенах Христовой правды. Даже Иоанн Кронштадтский, лучший священник самодержавной церкви, становится членом союза русского народа. И, когда на юге случился еврейский погром, он печатно оправдал его. Немногие из иерархов, имевшие мужество не плыть по преступному течению, не взирая на высокое свое положение, находились либо в опале, либо подвергались неслыханным оскорблениям, от которых самодержавное правительство не желало их спасать. Такова знаменитая история между д‑ром Дубровиным и петербургским митрополитом Антонием Вадковским.

Усерднейшую службу самодержавию оказал институт ведомства протопресвитера военного и морского духовенства. При Николае Втором деятельность протопресвитера Ал. Желобовского я особенно протопресвитера Георг. Ив. Шавельского была деятельностью в высшей степени полезной для самодержавия. Войска надо было держать в повиновении. Это, ведь, самый большой оплот строя. На войска надо было воздействовать психологически. Армии нужны были педагоги. И вот в числе самых ответственных педагогов были полковые священники. Они говорили против социализма, они беседовали о пользе царизма, они утверждали душеспасительность милитаризма. Словом, всюду священники, верные агенты своих доверителей, делали свое политическое дело. Кто думал иначе, того гнали. Когда в Петербурге в дни октября 1905 г. образовался союз тридцати двух священников, они были заподозрены в ереси, они были отданы под политический контроль, их собрания разгоняла полиция, их подвергали всевозможным лишениям и репрессиям. Достаточно вспомнить дело священника Григория Спиридоновича Петрова, лишенного сана гуманным митрополитом Антонием Вадковским за то, что Петров не очень одобрительно думал о самодержавии. Прочитайте нашумевшее в свое время письмо Петрова к Антонию. Ссылают за статью против са-

18

 

 

модержавия в «Слове» епископа Антония Грановского (ныне митрополит Московский). Лишают за либеральные убеждения сана священников Государственной Думы Бриллиантова, Огнева и др. Реакция свирепеет во всю. Подавляется всякая свободная мысль, душится каждый вольный "порыв. В церкви царствует союз русского народа. Один из его ответственных руководителей Василий Белавин, в монашестве Тихон, архиепископ Ярославский, впоследствии патриарх Московский и всея России.

19

 

 

 

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Когда, вопреки молитвам, вопреки агитации церковников, не взирая на многотысячную боевую армию духовенства, законопослушного и верноподданного, ударил среди морозного неба гром февральской революции, церковь растерялась. Святейший синод, самые ответственные его вожди, вроде Арсения, архиепископа Новгородского, отказывают дать какие-бы то ни было указания тем немногим священникам, которые, под гипнозом былого авторитета, обратились в трудную минуту за ответствеными указаниями. Тогда в церкви развернулись свободные творческие силы. Пока «начальство» пережидало и пряталось, пришли те, кто давно радел о свободе церковной и политической, кого травили, душили, но не додушили. Инициативная группа петроградского духовенства, в числе которых были члены государственной группы прот. А. Я. Смирнов, прот. Ф. Д. Филоненко, проф.-прот. А. Рождественский и автор этих строк, организуют новый состав святейшего синода, в который входят те лица, которых гнали при царском строе, как опасных и ненавистных. Из священников в состав синода вошли: Смирнов, Филоненко, Рождественский и ряд либеральных епископов. Новый синод признает факт революции и необходимость ее. Новый синод опирается на сочувствующий ему немногочисленный слой либерального духовенства, которое сорганизовалось во «всероссийский союз демократического православного духовенства и мирян», под председательством протоиерея Димитрия Яковлевича Попова при мне, как ответственном секретаре и организаторе. Нас было сравнительно немного, но мы были бодры и одушевлены идеей. Среди нас были испытанные бойцы — бывшие члены союза тридцати двух и среди них гениальный, безвременно погиб-

20

 

 

ший протоиерей Иван Федорович Егоров. Но мрачные силы церкви не уничтожились. Они только отошли, насторожились и вскоре начинают сорганизовываться в противовес нашей организации. Появляется quasi-либеральный союз «Церковное обновление», руководимый прот. Соллертинским, Сербариновым, проф. Гр. Прохоровым и др. Это были еще «либеральные» черносотенцы. Прочие не организовывались, но жили и таились. В общем упоении весной русской революции им не было места. Но они жили. Они молчали. Антоний Храповицкий, изгнанный мирянами из Харькова, уезжает в затвор на Валаам. Между тем, чем дальше, тем очевиднее стала выявляться всяческая и, прежде всего, политическая беспомощность Керенского и его правительства. И по мере крушения революции Керенского, крепнет сила церковной реакции. Либеральный синод начинает чуть-чуточку праветь. В мае синод проваливает такие невинные реформы, как ношение духовенством светского платья. Шаг за шагом можно было бы проследить это развитие церковно - политической реакции. Уже на июньском всероссийском предсоборном съезде духовенства и мирян реакция, самодержавщина показывает свою морду. Это заставляет тревожиться всех тех, кто не хотел больше в церкви царской неправды. Раздаются предостерегающие голоса о том, что и грядущий всероссийский православный поместный собор вместо обновления церкви дает нечто иное, неожиданное и неприятное. Начинаются июльские дни. В Петрограде разгром коммунистов. И церковная реакция еще определеннее, еще отчетливее выявляет свою личину. Либеральный синод в послании относительно созыва собора прямо уже говорит о национальном долге собора, об утверждении и спасении родины по старой преступной привычке подменять вечное временным, рачиться о земле вместо неба. Самодержавия, окормляющего родину, нет. Но родина есть. Следовательно, националистическая задача сменяет задачу монархическую. Существо остается безразличным. Я могу согласиться, что с точки зрения некоторых, пусть себе даже многих, монархические и националистические идеалы есть вещь прекрасная и достопочтенная. Но очевидно, что ничего общего не имеет эта

21

 

 

вещь с задачей церкви, святой, вечной, надмирной. И всякий раз, когда церковь начинает служить этим земным задачам, всякий раз она изменяет Христу Спасителю. Патриарх Гермоген, образ которого витает в разгоряченных головах церковных патриотов, является политическим деятелем, а не деятелем подлинно-церковным. Связи между церковью и государством быть не может и не должно. Это есть измена основным заветам Христа. Но на этой точке зрения стояла самодержавная церковь. От нее не могут отрешиться те люди, которые должны были бы это сделать, потому что революция не пробушевала в душе их, не разломала прежних их убеждений. В революции они увидали дьяволово дело, смертный грех. И все их сердце было там, в канувшей в вечность церкви царя Романова или, уже если это невозможно, то в национальной церкви, церкви мудрой своим вековым консерватизмом, церкви отцовской, церкви дедовской. И церковники начинают пытаться взять реванш на соборе. О, этот собор, а не учредительное даже собрание, на которое возлагается все же столько надежд, этот собор соберет снова Русь в крепкую, могучую, в Россию, которая победит Германию, Россию, которая станет твердой ногой на проливах, в Россию, если не Романовых, то в Россию Милюковых…

Собор открылся в Москве 15 августа 1917 г. С чрезвычайным внешним блеском начинается работа собора. Верующие могли быть зрителями величественного богослужения в Успенском соборе. Служили литургию Владимир, митрополит Киевский, Платон, экзарх Кавказский, и Вениамин, митрополит Петроградский. На литургии присутствуют и члены временного правительства, которые стоят литургию, молебен. Сам Керенский посетил собор, но не остался до конца богослужения.

16 августа в Храме Христа Спасителя литургию служит Тихон, митрополит Московский. За причастным стихом член собора протопресвитер Николай Любимов закончил патетическими словами: «Гибнет наша мать родная, русская отчизна, не столько одолеваемая лютым внешним врагом, сколь обуреваемая внутри различными ветрами лжеучений,

22

 

 

безверия, мятежа и нестроений… Где же искать ей спасения от бурь житейских и избавления от тяжких недугов, обдержащих ю? Где, как не в церкви Христовой, которая одна может и должна служить для всех обуреваемых тихою и надежною пристанью, — для всех немощствующих единою неоскудевающей врачебницей, всякие недуги исцеляющей и от смерти избавляющей». После литургии начинается заседание собора под председательством митрополита Владимира. Начинается ряд приветствий, принесенных собору. Эти приветствия глубокопоучительны с точки зрения тех настроений, которыми руководились круги, пославшие на него своих представителей, а также ясно вскрывают те чаяния, которые на собор возлагались.

Первым говорит член временного правительства — министр исповеданий А. В. Карташев: «Архипастыри, пастыри и братия о Христе. Представляя здесь высшую государственную власть временного правительства, чрезвычайному поместному собору всероссийской церкви привет и пожелание плодотворной законодательной и устроительной работы. Временное правительство поручило мне заявить освященному собору, что оно гордо сознанием — видеть открытие сего церковного торжества под его сенью и защитой. То, чего не могла дать русской национальной церкви власть старого порядка, с легкостью и радостью предоставляет новое правительство, обязанное наладить и укрепить в России истинную свободу. Временное правительство видит в настоящем соборе не обычный съезд частного сообщества, каких теперь несчетное число: оно видит в соборе русской православной церкви полномочный орган церковного законодательства, имеющий право авторитетного представления на уважение временного правительства законопроектов о новом образе церковно-правительственных учреждений и о видоизменении отношений церкви к государству. Временное правительство сознает себя, впредь до выработки учредительным собранием новых основных законов, стоящим в тесной близости к делам и интересам православной церкви. В своем составе оно до сих пор имело обер-прокурора святейшего синода русской православной церкви (а не каких-либо исповеданий). И если

23

 

 

недавно упразднена эта должность (но не упразднены до времени ее права и обязанности), то только потому, что в виду церковного собора, правительство не желало, ради символики утверждаемой им свободы церкви, сохранять это имя, ставшее, по мнению церковного общества, синонимом тяжкой зависимости церкви от государства. Временное правительство ждет той минуты, когда собор представит ему новый план церковного управления, и тогда оно с готовностью упразднит в круге полномочий своего министра исповеданий его обер-прокурорские права и обязанности по делам внутреннего церковного управления, оставив за ним более внешний надзор за закономерностью. Ожидая от собора законодательных предположений, касающихся преобразований церковного управления, временное правительство полагает, что, впредь до принятия им этих предположений, все прежние правящие установления русской церкви, к учреждению коих государственная власть приложила печать своей санкции, остаются в полной силе их действия и не могут быть поколеблены без внесения в область управления и церковно-государственных отношений беспорядка и анархии. Не желая этого ни церкви, ни государству и утверждая публично-правовые полномочия собора, временное правительство 11 сего августа приняло следующее постановление в двух пунктах: 1) предоставить открывающемуся 15 сего августа в Москве поместному собору всероссийской церкви выработать и внести на уважение временного правительства законопроект о новом порядке свободного самоуправления русской церкви; 2) сохранить впредь до принятия государственной властью нового устройства высшего церковного управления все дела внутреннего церковного управления в ведении Свят. Прав. Синода и состоящих при нем установлений. Исполнив долг сего заявления от имени временного правительства, я не смею ничем осложнять дальнейшую речь и обнаруживать волнующие меня чувства за нашу церковь и наше родное отечество, осеню лишь себя вместе с вами широким православным крестом».

После синода собор приветствует Тихон, митрополит Московский и Коломенский: «С великою радостью исполняю

24

 

 

священный и вместе приятный долг приветствовать чрезвычайный собор от лица московской церкви. Москва издавна была носительницей и выразительницей церковных верований и религиозных упований. Не видя у себя свыше 200 лет церковного собора, она не могла не скорбеть. Лучшие сыны ее — и архипастыри и верующие миряне — жили мечтою о возобновлении соборной жизни церкви, но по неисповедимым планам божественного промышления им не суждено было дожить до настоящих счастливых дней, все они свидетельствованы в вере, не получив обетования. Подобно древнему Израилю, они лишь издали созерцали обетованное нам от Господа, но войти в обетованную землю не могли. И мы уповаем, что с созывом церковного собора обновится вся жизнь нашей церкви, собор вызовет прилив народной веры и религиозных чаяний. Верующая Москва ожидает от собора содействия и в устройстве государственной жизни. Всем ведомо, что Москва и ее святыни в прошлые годы деятельно участвовали в созидании русской державы, ныне родина наша находится в разрухе и опасности, почти на краю гибели. Как спасти ее — этот вопрос составляет предмет крепких дум. Многомиллионное население русской земли уповает, что церковный собор не останется безучастным к тому тяжкому положению, какое переживает наша родина. Созерцая разрушающуюся на наших глазах храмину государственного нашего бытия, представляющую как бы поле, усеянное костями, я, по примеру древнего пророка, дерзаю вопросить: оживут ли кости сия? Святители Божий, пастыри и сыны человеческие! Прорцыте на кости сухие, дуновением всесильного Духа Божия одухотворите их, и оживут кости сия и созиждутся, и обновится лице Свято-русския земли.

Тихона сменяет председатель государственной думы М. В. Родзянко: «От государственной думы горячий привет всероссийскому церковному собору и низкий поклон всем его участникам. Мысль о соборе и о соборном устроении церкви возникала и поддерживалась неизменно в III‑ьей и IV‑ой государственных думах. Эта заветная мечта о соборном устроении церкви получила ныне свое осуществление, — в наше смутное время, какое мы все переживаем. Государ-

25

 

 

ственная дума имеет полную уверенность в том, что собор архипастырей, пастырей и церковного народа, независимо от возлагаемых на него задач устроения церковного, будет способным содействовать примирению и объединению всех русских людей. Церковь способна укрепить духовные силы народа. Религиозное чувство отличается тем, что оно имеет силу объединить всех»,

Родзянко сменяет представитель армии и флота протопресвитер Г. И. Шавельский: «От лица многострадальной нашей армии приношу всероссийскому церковному собору горячее приветствие по случаю его открытия и молитвенное пожелание, да благословит всемогущий Господь труды собора и своею всесильной десницею да направит их ко благу своей святой церкви во славу великой нашей родины. Вместе с этим дерзаю я обратиться к собору с усердной мольбой. Как связанный по рукам и ногам исполин, стоит обессиленная, больная духом наша армия. Богомудрые архипастыри, отцы и братия, составившие священный собор, поддержите ее! Своим горячим словом ободрите ее, своими благословениями и молитвами подкрепите ее, своими наставлениями укажите ей духовный путь, по которому идти, да спасет она нашу родину святую».

От Московского городского общественного управления и населения г. Москвы — Московский городской голова с.‑р. В. В. Руднев, заявивший: «Московская городская дума, как представительница населения, шлет привет служителям церкви и мирянам, собравшимся для устроения новой свободной церкви. Здесь, в сердце России, в сердце матери городов русских, в центре духовных и религиозных изысканий раздается ныне голос свободной церкви; на развалинах печальной памяти ведомства залагаются первые камни живой церкви. Основы духовно-религиозной жизни вечны, и, пока жив будет русский народ, жива будет его пламенная вера и искренняя религиозность, полная терпимости ко всем инако мыслящим. В предстоящих трудах и заботах о будущем православная церковь должна откликнуться и всеми силами должна войти в великую задачу спасения и объединения родины».

26

 

 

После Руднева от Московского губернского земства С. К. Родионов заявляет: «С благоволением здесь, перед лицом священного российского собора, передавая глубокий привет от Московского земства, я выступаю, чтобы выразить все, чем душа полна в это смутное время, которое переживает наша родина. Московское земство в тревоге, оно видит, что надвигается страшное время; когда наше великое государство разлагается, все мысли земства направлены только на дело спасения России и на то, чтобы мы, наконец, начали понимать весь ужас положения, явившийся от взаимного нашего несогласия. Мы видим, что многие из войск наших забыли свой долг и складывают оружие, уступая врагу родную землю. Мы видим, что многие из тыла растеряли нравственные чувства патриотизма, стремятся только к удовлетворению своих страстей, самолюбия, жажды власти и достижения собственных интересов, когда партии расшатывают все основы государства, забывая, что в единении спасение России. Где голос, который бы остановил разнузданный в своих направлениях русский народ, где голос, который сказал бы: «Стойте, братья, мы гибнем под неистовой пляской разбушевавшихся страстей»? Пусть же этот отрезвляющий голос прозвучит здесь, в стенах храма, и от носителей священных заветов, пусть этот голос мощно произнесет: «Остановитесь, слетайтесь воедино во имя спасения родины, не губите отчизны, час настал, великий час, когда каждый отвечает своею совестью перед народом и своими детьми! Пусть св. церковь, устроившись в своей внутренней жизни, свободная, вольет свет истины в наболевшие сердца наши. Пусть никто не думает, что пламя веры потухло под разными течениями взглядов; вера постигается больше там, где человек стоит перед лицом смерти; ведь почти каждый воин, идущий в бой, шепчет молитву, отдавая свою жизнь ради спасения родины. Разве можно забыть те времена, когда совершалось строительство земли русской, когда св. Сергий, этот великий подвижник Московский и собиратель земли русской, ходил, умоляя удельных князей соединиться с Москвой, чтобы образовать единое государство, разве не завещал также это св. митрополит

27

 

 

Алексей, говоря, что в единстве есть сила государства русского, разве Димитрий Донской не победил врагов, одухотворенный религиозным чувством, разве от их великого почина не создалась необъятная и могучая Россия? Вот в чем связь церкви с государством, и одно без другого существовать у русского народа не может. Где же теперь эти подвижники, где же теперь эти люди, скромные видом, не великие духом? Идите же к нам теперь, когда созданное вами разрушается, вдохните же силу вашего духа для спасения свободной родины в деяния собора, который своим могучим гласом должен удержать от падения и укрепить великую Россию. Великий собор! Прояви священную власть над больной душой нашей, возвести именем Христа русскому народу любовь друг к другу и вразуми, что только в единение спасении родины».

Таким образом, один мотив господствует во всех речах: церковь — средство для спасения родины. Ярко это выражает и речь лейтенанта К. В. Солдатенкова от имени главного комитета союза офицеров армии и флота: «Мне, представителю главного комитета союза офицеров армии и флота, поручено приветствовать всероссийский собор православной церкви и заверить, что корпус офицеров, верный заветам православной церкви, приложит все свои усилия, чтобы провести в жизнь и поддержать все то, что здесь лучшие сыны православия постановят и признают за благо. Офицеры русской армии и флота всегда были на страже православной церкви и съискони веков считались верными ее защитниками. Это было, это есть и теперь главный комитет офицеров армии и флота надеется, что православная церковь, освободившаяся от всякого контроля, наконец, вступит на путь, указанный ей святыми отцами. Мы — офицеры армии и флота — желаем, чтобы православная церковь была действительно тем светочем, который осветит тот трудный и тернистый путь, по которому православные сыны России, забыв междоусобные и партийные раздоры, выведут ее на путь славы и величия. Довольно позора и бесчестия! Хочется тихой радости и солнца, и мы верим, что взойдет оно и осветит своими ласковыми лучами исстрадавшуюся Русь. Всероссий-

28

 

 

ский церковный собор должен помочь и поможет проснуться истинным сынам России от ужасающего кошмарного сна. Мы, офицеры, верим, что проснутся они и Россия будет спасена».

На следующем заседании собора — 17 августа 1917 года — в самом начале заслушано приветствие, переданное князем Трубецким от имени верховного главнокомандующего Л. Г. Корнилова. «Я получил — говорили Трубецкой — по телеграфу от верховного главнокомандующего поручение передать поместному собору привет и искреннее пожелание успеха в его святом деле. Позвольте принести привет и пожелания и от всех чинов ставки верховного главнокомандующего и высших чинов армии. Среди тяжелых испытаний, какие переживает Россия, у нас не умерла мысль, что густой туман рассеется и что из глубины России воссияет возрождение. Нам не страшен внешний враг. Мы верим, что дух христолюбивого воинства не вовсе отлетел из рядов армии, и что с помощью доблестных сынов ее воскреснет свободная Русь. Позвольте же просить поместный собор своими молитвами поддержать армию, возжечь тот пламень веры, который нужен нам."

На это приветствие собор в заседании 19 августа отвечает следующей телеграммой: «Всероссийский поместный собор православной церкви, глубоко тронутый приветом вашим, призывает благословение Божие на Вас, доблестную русскую армию и флот. Молим Всевышнего о возрождении духа беззаветной любви к церкви и родине среди христолюбивого воинства нашего и о даровании победы русскому оружию. Да объединятся тыл и фронт в молитве за многострадальную Россию и в крепкой надежде на помощь Божию. Да послужит начинающееся в Русской церкви возрождение соборности залогом силы и крепости державы Российской. Председатель собора митрополит Московский Тихон.»

Когда началась корниловская авантюра, собор был в Троице-Сергиевой лавре на богомольи. И вот у соборян возникает смелая мысль — вмешаться в эту историю, признать Корнилова спасителем России, поддержать его всем авторитетом собора. Постановление было принято, предназначено к распубликованию, но на другой день корниловская аван-

29

 

 

тюра была ликвидирована, и только это спасло соборян от глупого и смешного, наивного и преступного политического выпада.

В дальнейшем собор ведет борьбу с временным правительством, которое секуляризирует церковно-приходские школы. Но борьба эта безуспешна. Все это крайне тревожит собор, который начинает задумываться над возможностью еще больших бед для церкви. И вот с настойчивостью выдвигается мысль о необходимости восстановления патриаршества. Патриарх всех объединит, всех возбудит, одушевит, патриарх будет спасителем душ и телес, веры и родины. Патриарх… с этим словом соборяне начинают связывать какой-то прямо магический смысл. Довольно восстановить патриаршество — и все уладится: немцы будут разбиты, транспорт восстановится, социалисты уничтожатся, Россия расцветет, церковь возвеличится. Совершенно невозможно без улыбки читать эти длинные речи ратоборцов за патриаршество. Сколько святой (или грешной — как угодно) наивности во всем этом! Один консервативный профессор канонического права на соборе определенно заявил в ответ на все эти речи, что патриархи были сильны царем и только им, а раз царя нет, то патриарх — блеф, пустой звук. Но звук для соборян этот был так соблазнителен, что они не могли внять голосу трезвого благоразумия. Образовались две партии. Меньшинство, но наиболее культурное, было против восстановления патриаршества, указывая, что это институт позднейший, государственный, царистский совершенно определенно. Но большинство, руководимое Антонием Храповицким, стояло за патриаршество. Антоний читает об этом лекции, Антоний организует партию, Антоний мечтает о белом патриаршем клобуке для самого себя. Этот человек думал о патриаршестве всю свою жизнь. И он, несомненно предносился в сознании тех, которые требовали патриаршества для спасения церкви и родины, в особенности для родины: ведь Антоний был и опытный политический деятель при этом черносотенец, то-есть как раз то, что, по мнению большинства соборян, для «спасения» родины и церкви и требовалось.

30

 

 

Академические разговоры о том — восстанавливать или не восстанавливать патриаршество — неизвестно чем кончились бы, если бы не Октябрь. Октябрьская революция понудила церковных черносотенцев укрепить свою позицию. Выборы патриарха происходили под грохот октябрьских пушек, звук которых напугал иных соборян так, что они не в состоянии были дойти до соборной палаты. В том комканном, путанном заседании, где решался вопрос исторической важности, едва был кворум. Поспешные речи. Странная аргументация. Патриарха надо противопоставить советскому правительству — вот что очевидно. Все прочее не важно.

И патриаршество восстанавливается. Теперь дело в том, кто будет патриархом. Додумывайся о том, что по примеру древности, должно быть несколько кандидатов (три), из числа которых, по жребию, и будет ставиться тот, чье имя будет указано этим жребием. Намечаются три кандидата 1) Антоний Храповицкий, доктор богословия, член союза русского народа; 2) Арсений Стадницкий, митрополит Новгородский, член государственного совета, доктор Церковной истории; 3) Тихон Белавин, митрополит Московский, кандидат богословия, член союза русского народа. Все трое, различаясь между собой и по ученому цензу и по ораторским и прочим дарованиям (при чем во всех отношениях последнее место занимал Тихон), имели важное общее свойство - были зарекомендованные, испытанные черносотенцы.

Жребий неожиданно пал на Тихона, личности бледной и незамечательной. Тихона трижды сажают на архиерейскую кафедру — и Тихон патриарх.

Тихон выступает перед нами защитником России. Вот его воззвание по поводу Брестского мира:

31

 

 

 

ВОЗЗВАНИЕ СВЯТЕЙШЕГО ПАТРИАРХА К ЧАДАМ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Несчастный русский народ, вовлеченный в братоубийственную кровавую войну, нестерпимо жаждал мира, как некогда народ Божий жаждал воды в палящей зноем пустыне. Но не было у нас Моисея, который бы напоил свой народ чудодейственной водой, и не ко Господу, своему Благодетелю, воззвал народ о помощи: явились люди, отрекшиеся от веры, гонители церкви Божией и они дали народу мир. Но тот ли этот мир, о котором молится церковь, которого жаждет народ.

Заключенный ими мир, по которому отторгаются от нас целые области, населенные православным народом, и отдаются на волю чуждого по вере врага, а десятки миллионов православных людей попадают в условия великого духовного соблазна для их веры; мир, по которому даже искони православная Украйна отделяется от братской России и стольный град Киев, мать городов, колыбель нашего крещения, хранилище святынь, перестанет быть городом державы Российской, мир, отдающий наш народ и русскую землю в тяжкую кабалу — такой мир не дает народу желанного отдыха и успокоения, церкви же православной принесет великий урон и горе, а отечеству неисчислимые потери.

А между тем, у нас продолжается все та же распря, губящая наше отечество. Внутренняя междуусобная война не только не прекратилась, а ожестачается с каждым днем. Голод усиливается, и, чтобы ослабить его, грозят даже изгонять из столиц мирных жителей, не знающих, где им преклонить главу. Рабочим

32

 

 

угрожает лишение заработка, возвращающиеся из полков воины не находят работы. Умножаются грабежи и убийства, и для борьбы с ними население часто прибегает к ужасному самосуду.

Устранит ли объявленный мир эти вопиющие к небу нестроения? Не принесет ли он еще больших скорбей к несчастий? Увы! оправдываются слова пророка: «Они говорят: мир, мир, а мира нет». Нет мира и нет радости — спутницы мира.

Мы призываемся совестью своею возвысить голос свой в эти ужасные дни и громко объявить перед всем миром, что церковь не может благословить заключенный ныне от имени России позорный мир. Этот мир принужденно-подписанный от имени русского народа, не приведет к братскому сожительству народов. В нем посеяны семена злобы и человеконенавистничества. В нем зародыши новых войн и зол для всего человечества. Может ли примириться русский народ со своим унижением? Может ли он забыть разлученных от него по крови и вере братьев? И православная церковь, которая не могла бы не радоваться и не возносить благодарственного моления Господу Богу за прекращение кровопролития, не может теперь иначе, как с глубокой скорбью, взирать на эту видимость мира, который не лучше войны.

Перед лицом страшного свершающегося над страной нашей Суда Божия, соберемся все вокруг Христа и Святой Его Церкви. Будем молить Господа, чтобы смягчил он сердца наши братолюбием и укрепил их мужеством, чтобы Сам он даровал нам мужей разума и совета, верных велениям Божиим, которые исправили бы содеянное злое дело, возвратили отторгнутых и собрали расточенные.

Взываю ко всем Вам, архипастыри, пастыри, сыны мои и дщери о Христе: спешите с проповедью покаяния, с призывом к прекращению братоубийственных распрей и разрушения, с призывом к миру, тишине, к труду, любви и единению.

33

 

 

 

СВЯЩЕННЫЙ СОБОР ПРАВОСЛАВНОЙ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ.

Деяние шестьдесят шестое.

20 января 1918 года.

1. Пред возобновлением работ собора митрополитом Новгородским Арсением совершено Господу Богу молебствие

2. Заседание открыто святейшим патриархом Московским и всея России Тихоном в соборной палате в 10 ч. 35 м. утра в присутствии 110 членов собора (в том числе 24 епископов).

На повестке заседания: 1) Молебен. 2) Текущие дела. 3) Доклад отдела об епархиальном управлении — об органах епархиального управления православной российской церкви.

Докладчик: Серафим, епископ Челябинский.

3. Святейший патриарх Тихон. Приветствую вас, отцы и братия, с новолетием и желаю, чтобы по милости Божией новый год был для церкви Божией и родины летом Господним благоприятным. Очень рад, что вы снова собрались сюда, потому что текущие обстоятельства и время, которое мы переживаем, требуют объединения, чтобы мы могли выступать на защиту церкви Божией совместными дружными усилиями. Вы знаете, что, когда собор временно прекратил свои занятия, за этот перерыв правительство обратило неблагосклонное внимание на церковь Божию: оно выпустило ряд декретов, которые начинают приводиться в исполнение и нарушают основные положения нашей церкви. Как отнестись к этим декретам, как им противоборствовать, какие меры предпринять, — это лучше всего обсудить на соборе. Посему наступающая сессия собора,

34

 

 

которая, надеюсь на милость Божию, будет благоприятна, — кроме текущих задач имеет и специальную задачу: обсуждение того, как отнестись к текущим событиям, касающимся церкви Божией.

4. В 10 ч. 45 м. святейший патриарх оставляет Соборную палату.

5. Председательствующий митрополит Новгородский Арсений. Заседание объявляю в порядке частного совещания.

Прошу посторонних лиц, не имеющих отношения к собору, оставить соборную палату. Заседание частного характера без всяких постановлений. Посторонних нет? Желающие могут поделиться впечатлениями по текущему моменту. А сейчас выслушаем послание святейшего патриарха.

6. Архиепископ Тамбовский Кирилл оглашает послание святейшего патриарха:

Смиренный Тихон,

Божией милостию патриарх Московский и всея России, возлюбленным о Господе архипастырям, пастырям и всем верным чадам православной церкви российской.

«Да избавит нас Господь от настоящего века лукаваго» (Гал. 1, 4).

Тяжкое время переживает ныне святая православная церковь Христова в русской земле: гонение воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины и стремятся к тому, чтобы погубить дело Христово и вместо любви христианской всюду сеять семена злобы, ненависти и братоубийственной брани.

Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним: ежедневно доходят до нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чем неповинных и даже на одре болезни лежащих людей, виновных только разве в том, что честно исполняли свой долг перед родиной, что все силы свои полагали на служение благу народному.

И все это совершается не только под покровом ночной темноты, но и въявь, при дневном свете, с неслыханною доселе дерзостию и беспощадной жестокостью, без всякого суда и с попранием всякого права и законности совер-

35

 

 

шается в наши дни во всех почти городах и весях нашей отчизны: и в столицах и на отдаленных окраинах (в Петрограде, Москве, Иркутске, Севастополе и др.).

Все сие преисполняет сердце наше глубокою болезненною скорбию и вынуждает нас обратиться к таковым извергам рода человеческого с грозным словом обличения по завету св. апостола: «согрешающих пред всеми обличай, да и прочии страх имут» (1 Тим. 5, 20).

Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело: это — поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню гееннскому в жизни будущей — загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей — земной.

Властию данною нам от Бога запрещаем вам приступать к тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носите еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к церкви православной.

Заклинаем и всех вас, верных чад православной церкви Христовой не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение: «измите злого от вас самих» (1 Кор. 5, 13).

Гонение жесточайшее воздвигнуто и на святую церковь Христову: благодатные таинства, освящающие рождение на свет человека или благославляющие супружеский союз семьи христианской, открыто объявляются ненужными, излишними; святые храмы подвергаются или разрушению чрез расстрел из орудий смертоносных (святые соборы кремля Московского), или ограблению и кощунственному оскорблению (часовня Спасителя в Петрограде); чтимые верующим народом обители святые (как Александро-Невская и Почаевская лавры) захватываются безбожными властелинами тьмы века сего и объявляются каким-то якобы народным достоянием; школы, содержавшиеся на средства церкви православной и подготовлявшие пастырей церкви и учителей веры признаются излишними и обращаются или в училища безверия, или даже прямо в рассадники безнравственности.

36

 

 

Имущества монастырей и церквей православных отбираются под предлогом, что это народное достояние, но без всякого права и даже без желания считаться с законною волею самого народа… И, наконец, власть, обещавшая водворить на Руси право и правду, обеспечить свободу и порядок, проявляет всюду только самое разнузданное своеволие и сплошное насилие над всеми и в частности над святою церковью православной. Где же пределы этим издевательствам над церковью Христовой? Как и чем можно остановить это наступление на нее врагов неистовых?

Зовем всех вас верующих и верных чад церкви: станьте на защиту оскорбляемой и угнетаемой ныне святой матери нашей.

Враги церкви захватывают власть над нею и ее достоянием силою смертоносного оружия, а вы противостаньте им силою веры вашей, вашего властного всенародного вопля, который остановит безумцев и покажет им, что не имеют они права называть себя поборниками народного блага, строителями новой жизни по велению народного разума, ибо действуют даже прямо противно совести народной. А если нужно будет и пострадать за дело Христово, зовем вас, возлюбленные чада церкви, зовем вас на эти страдания вместе с собою словами святого апостола: «кто нас разлучит от любве Божия? Скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или мечь?" (Римл. 8, 35).

А вы, братия архипастыри и пастыри, не медля ни одного часа в вашем духовном делании, с пламенной ревностью зовите чад ваших на защиту попираемых ныне прав церкви православной, немедленно устрояйте духовные союзы, зовите не нуждою, а доброю волею становиться в ряды духовных борцов, которые силе внешней противопоставят силу своего святого воодушевления, и мы твердо уповаем, что враги церкви будут посрамлены и расточатся силою креста Христова, ибо непреложно обетование самого Божественного Крестоносца: «созижду церковь мою, и врата адова не одолеют ей» (Мат. 16, 18).

Тихон, патриарх Московский и всея России.

Января 19 дня 1918 г.

37

 

 

7. Граф Д. А. Олсуфьев. Мне думается, что мы должны всем сердцем приветствовать выслушанное послание патриарха. В этом первом опыте патриаршего служения мы видим пользу восстановления патриаршества. Мое мнение, что это послание по тону существенно отличается от прежних соборных посланий: чувствуется живая совесть, индивидуальная, человеческая, а не коллективная официальная бумага. Мое мнение совпадает с тем мнением, которое высказано в газетах представителем русской интеллигенции Белоруссовым, что собор до сего времени недостаточно выступал, а скорее отписывался. В газетах велся спор между двумя членами собора — П. И. Астровым и князем Е. Н. Трубецким — с одной стороны, и Белоруссовым с другой стороны. Моя совесть целиком стоит на стороне Белоруссова. Я несочувственно отношусь к самому заглавию статьи Е. Н. Трубецкого: «Негодующий индифферентизм». Напротив, обращаясь к статье Белоруссова, я должен сказать, что я не встречал более горячих нападок на злодеев революции, как именно со стороны этого бывшего революционера (он был даже в ссылке в Сибири), а ныне сотрудника «Русских Ведомостей».

В индифферентизме его нельзя упрекать. Не понимаю упреков П. И. Астрова: «а вы что молчите?". «Мы не молчали, сказал бы я на месте Белоруссова: нет — мы выступали против злодеев революции; не можем же мы пойти от имени церкви!" А церковь и собор, по моему, действовали очень вяло. Я с самого начала собора звал не на компромиссы с властью предержащею, а на явное отмежевание себя. Мне всегда казалось, что давно бы следовало принять меры церковной дисциплины, о которых упоминает Белоруссов, и что впервые применил епископ Рооп.

Мне казалось бы, что давно следовало бы принять меры отлучения. На «Петропавловске» матросы в марте избили часть офицеров. Затем в сентябре избили другую часть офицеров. Коллективную ответственность несет весь корабль и вся команда.

Необходимо было сейчас же взять от него священника и закрыть храм. Эта элементарная мера при явном злодей-

38

 

 

стве не была принята. В селах, говорят, нельзя закрыть храма, так как есть старушки, которые нуждаются в священнике. А на «Петропавловске» не было и старушек. А что проделывали в Кронштадте, в Севастополе? Нельзя этого оставлять без внимания. Говорят, это относится к политике, партийной борьбе, а мы политикою не занимаемся. Может быть, лучше устроиться с большевиками и получать жалованье? Помещиков грабили — мы молчали, отбирали фабрики — молчали, начали грабить лавры — заговорили… Простите, владыко, меня: мне грустно это, что тогда заговорили, когда лавры начали грабить. Но все же хорошо и то, что теперь заговорили. С точки зрения П. И. Астрова, церковь не есть духовное ведомство, а все составляют церковь. Грабили помещиков, грабили лавры. В уголовном кодексе одно называется святотатством, другое грабежом. В действительности то и другое одинаково грабеж, и церкви молчать нельзя. Поэтому я приветствую слово патриарха и его громкое слово об анафематствовании. Я укажу на один случай в Саратовской губернии, когда после разгрома помещичьей усадьбы один священник прекратил церковное служение: это оказало действие на село. Две недели прождали, а потом стали просить священника возобновить церковную службу. Я знаю влияние протестантских пасторов на немецкие колонии в Саратовской губернии. Ни в 1905 г., ни в 1917 г. в этих колониях не было ни единого погрома и бесчинств. В настоящее время все христианские церкви должны объединиться. Социализм доведен в настоящее время до своих логических последствий. И только от Русской церкви до сих пор мы не слышали протеста против нарушения в настоящее время всех десяти заповедей божиих. Ясно сказано: «не пожелай скота ближнего твоего, ни вола его, ни села его, ни всего, елико суть ближнего твоего». Ясно сказано: «не убий». Говорят, что церковь не должна вмешиваться в политику. Но первая же из указанных заповедей есть уже вмешательство в политику. В заповеди ясно, против кого она направлена. Из истории мы знаем о дисциплинарных мерах, какие принимались церковью.

39

 

 

Митрополит Алексей отлучил от церкви Рязанскую епархию за неповиновение ее Москве. Митрополит Филипп при Иоанне Грозном вмешивался в политику. Патриарх Гермоген не говорил, что политика не его дело, а прямо понял, что ему надо стать в лагере Минина и Пожарского а не Тушинских воров. Ясно, что он вмешивался в политику, а мы хотим вести другую политику, политику соглашения, и тем умываем руки свои в том, что происходит в настоящее время. С грустью я читал в газетах, что в настоящее время происходит мировая борьба христианских начал с началами антихристовыми. В христианской церкви раздаются голоса, призывающие к борьбе. Слышно, что первый раз анафема будет сказана в Киеве против тех, которые стоят за католичество и за унию.

Надеюсь, что это не так, а именно по отношению к этому антихристианскому и сатанинскому движению. Все христиане — и протестанты, и католики, и православные — должны объединиться, а не анафематствовать друг друга. Мы анафематствуем католиков и протестантов, а не анафематствуем своих разбойников русских. Поменьше лицемерия! Я был 25 декабря в Пантелеймоновской церкви в Петрограде (довольно известной); церковь была полна молящимися. По моему наблюдению в Петрограде сознательнее молятся, чем в Москве, где сорок сороков церквей. В Петроградских церквах нет той сутолоки, хождения по церкви, как в Московских храмах. Чтение в Петроградских церквах старательное, понятное для слушателей, вводится общее пение. Все это возвышает религиозное чувство и объединяет совершающих богослужение и присутствующих в храме.

После литургии совершен был казенный, ставший анахронизмом, пресловутый молебен об избавлении от дванадесяти языков (вместо большевиков)…

(Голоса: этого не может быть!).

8. Председательствующий. Св. синодом сделано распоряжение об отмене этого молебна.

9. Граф Д. А. Олсуфьев. Может быть, это недоразумение… А властям придержащим пели многая лета в Петрограде. Мне почувствовалось горестное разъединение

40

 

 

во время молебна. Я сообщил свои впечатления. Может быть, они и не верны… Я понимаю, что апостол призывал повиноваться всем властям, но чтобы петь им многая лета, — едва-ли. Я знаю, как «благочестивейшего, самодержавнейшего» сменили на «благоверное временное правительство» Керенского и компании. Все это смущает православную совесть. И я думаю, что время недостойных компромиссов прошло. Нужно отмежеваться, и первой шаг такого отмежевания от сатанинства в русской земле я приветствую в виде послания патриарха. Моя глубокая благодарность патриарху!

10. Председательствующий. Я откровенно скажу вам, граф, что вы не точно передали, будто собор выступил с посланием только после известия о разгроме Александро-Невской Лавры. От имени собора было составлено послание по поводу разгрома помещичьих усадеб и тех зверств, какие проявлены, безразлично к помещикам и к монастырям, к церквам и духовенству. Мы живем одною жизнью, у нас могут быть разногласия, но сословных разногласий у нас нет. Собор дорожит своим единением. Дай Бог, чтобы и на будущее время мы держались этого единства. Прошу позволения огласить донесение настоятеля Александро-Невской Лавры епископа Прокопия о происходящих в Лавре событиях.

Было прочитано донесение, в котором сообщалось о попытке Советской власти использовать помещение Александро-Невской Лавры для больных и инвалидов.

11. Князь Е. Н. Трубецкой. Я выступил не с тем, чтобы спорить с графом Олсуфьевым, которому достаточно ответил Владыка. Если граф находит, что Собор выступал недостаточно сильно, то я с этим согласен, но чтобы Собор совсем не действовал, это не верно. Я скажу, что мы должны теперь действовать энергично. То, что сообщили нам о лавре, это не есть частное враждебное церкви выступление, а проведение в жизнь целого плана полного уничтожения самой возможности существования церкви.

Сейчас речь об упразднении одной обители, это только пробный шаг. Судьба Александро-Невской Лавры угрожает

41

 

 

всякой обители, да и только ли обителям? Целые храмы секуляризируются: Гатчинский собор, по слухам, обращен в канцелярию. Церковь должна воздействовать не увещаниями только, потому что увещания слишком слабы, а воздействовать мечом духовным — анафематствованием лиц, совершающих явно враждебные церкви действия, и всех их пособников. Мы знаем из донесения епископа Прокопия целый ряд лиц, подлежащих отлучению: Коллонтай, Тройницкий, Цветков и др.

В течение каникул работала комиссия у нас, которая обдумывала способы ответа на акты современного правительства, в частности относительно Александро-Невской Лавры. Мы ждали только официального донесения и имен, которые теперь названы, чтобы представить на рассмотрение Собора проект отлучения от церкви виновных. Далее следует бороться путем приглашения всего православного народа выступить на защиту православной церкви. Я не сомневаюсь, что Коллонтай и другие должны быть отлучены от церкви, и нужно, чтобы сила отлучения была распространена и на тех, которые приводили в исполнение приказания. Тут открытая война с церковью, начатая не нами. С нашей стороны молчание и бездействие были бы преступны. Нужно громко возвысить голос и поднять весь православный народ на защиту церкви. Иначе на нас падет обвинение в слабости, бездеятельности и преступном малодушии. Медлить нельзя. С этого должны быть начаты заседания собора. Прочитанное донесение должно быть передано в комиссию, которая займется выработкой ответа…

Не правда ли, это что угодно, но не религиозное собрание? Если бы не надпись «деяние собора», мы могли бы полагать, что это заседание центрального комитета «национального центра», «союза возрождения России» или еще какой-либо подобной организации, ничего общего с религией не имеющей. Церковь превращена здесь в боевой орган контрреволюции, где читаются сводки, выносятся постановления.

В это время собор принимает нижеследующее постановление — воззвание:

42

 

 

ВОЗЗВАНИЕ СВЯЩЕННОГО СОБОРА К ПРАВОСЛАВНОМУ НАРОДУ ПО ПОВОДУ ДЕКРЕТА О СВОБОДЕ СОВЕСТИ.

Православные христиане!

От века неслыханное творится у нас на Руси святой. Люди, ставшие у власти и назвавшие себя народными комиссарами, сами чуждые христианской, а некоторые из них и всякой веры, издали декрет (закон), названный «о свободе совести», а на самом деле устанавливающий вольное насилие над совестью верующих.

По этому закону, если он будет приводиться, как местами и приводится уже в исполнение, все храмы Божии и святые обители с их святынями и достоянием могут быть у нас отняты, ризы с чудотворных икон станут снимать, священные сосуды перельют на деньги, или обратят во что угодно, колокольный звон тогда смолкнет, святые таинства совершаться не будут, покойники будут зарываться в землю неотпетыми по церковному, как и сделано это в Москве и Петрограде, на кладбища православные понесут хоронить кого угодно. Было ли когда после крещения Руси у нас что-нибудь подобное? Никогда не бывало. Даже татары больше уважали нашу святую веру, чем наши теперешние законодатели. Доселе Русь была святою, а теперь хотят сделать её поганою.

И слыхано ли, чтобы делами церковными управляли люди безбожные, нерусские и неправославные? По приказу, подписанному неправославною женщиною, на святую Александро-Невскую Лавру в Петрограде, как на какой-то вражеский лагерь, из Смольного, где теперь собираются наши правители, наехали вооруженные люди и произвели неслыханное бесчинство и даже убили священника (о. Петра Скипетрова), желавшего вразумить словами обезумевших людей. И совсем захватили бы эту святыню, если бы народ не защитил ее — без оружия, только своею грудью, воплями и рыданиями. И по другим местам происходит и, наверное, будет происходить подобное поругание святыни и попытки ее ограбить, ибо корысть к наживе способна на всякое зло.

!!!Объединяйтесь же, православные, около своих храмов и пастырей, объединяйтесь все, и мужчины и женщины,

43

 

 

и старые и малые, составляйте союзы для защиты наших заветных святынь. Эти святыни — ваше достояние. Ваши благочестивые предки и вы создали и украсили храмы Божии и святые обители и посвятили это имущество Богу. Священнослужители при них — только духовная стража, которой святыня эта вверена на хранение. Пришло время, когда и вы, православные, должны обратиться в неусыпных ее защитников и стражей, ибо «правители народные» хотят отнять у народа это Божие достояние, даже не спрашивая вас, как вы к этому относитесь. Оберегайте же и защищайте веками созданное лучшее украшение земли русской — храмы Божии, не попустите перейти им в дерзкие и нечистые руки неверующих, не попустите совершиться этому страшному святотатству. Если бы это совершилось, то, ведь, Русь святая, православная обратилась бы в землю антихристову, в пустыню духовную, в которой смерть лучше жизни. Громко заявляйте всем, забывшим Бога и совесть, и на деле показывайте, что вы вняли голосу отца и вождя своего духовного, святейшего патриарха Тихона. В особом послании он зовет вас последовать за собой, идти на подвиг страдания, в защиту святынь, повинуясь гласу Апостола: «Вам дано ради Христа не только веровать в него, но и страдать за него» (Фил. 1—29). Лучше кровь свою пролить и удостоиться венца мученического, чем допустить веру православную врагам на поругание.

Мужайся же, Русь святая! Иди на свою голгофу! С тобою крест святой, оружие непобедимое. На помощь тебе притекут невидимо: Матерь Божия, Пресвятая Богородица — стена нерушимая, заступница усердная рода христианского, умягчающая сердца всех злых людей. С тобою воинство небесное, ревнители славы Божией. С тобою все святые, вместе с псалмопевцем Давидом, сладкозвучно воспевшим красоту селения славы Божией, взывающие: «Господи, ревность о доме твоем снедает нас» (Псал. 68—10). А глава церкви — Христос Спаситель вещает каждому из нас: «буди верен до смерти — и дам ти венец живота» (Ап. 2—10).

На патриарший декрет об анафеме большевикам реагируют церковные круги весьма определенно. Так знаме-

44

 

 

нитый черносотенец, протоиерей Восторгов, выступает в храме Василия Блаженного дважды — за всенощной 20 января и литургией 21 января 1918 г. Вечером он говорит о сущности церкви и большевистского правительства, заканчивая обещанием побеседовать «завтра за литургией, если, конечно, после службы или ночью меня не арестуют и не убьют. Завтра же огласим пред вами и послание о том же нашего святейшего патриарха. Он зовет нас на священную борьбу за церковь. Тем, кто решился в нынешнюю страшную годину идти бестрепетно в защиту церкви против штыков и выстрелов современных насильников, советуем для укрепления духа поисповедаться и причаститься. Ибо наступает время грозное. Смерть нам в очи. Аминь». На другой день Восторгов произносит слово «о борьбе за веру и церковь», где, между прочим, он говорит: — »Теперь нам всем предстоит особо напряженная борьба за веру и церковь. К тому зовет нас патриаршее послание о политической борьбе мы говорим… Но есть область веры и церкви — где мы, пастыри, должны быть готовы на муки и страдания, должны гореть желанием исповедничества и мученичества, а вы, пасомые, — должны составить около пастырей ту дружину, которая обязана в единстве всецерковном бороться за веру и церковь, когда чистоте веры и свободе церкви грозит опасность. И опять прибавим: к этому и призывает нас теперь наш общий отец, святейший патриарх всея России. И не думайте, что говорим о так называемых большевиках. Нет, когда изверг Львов сидел обер-прокурором в св. синоде, то он задолго до большевиков и притом не останавливаемый сочленами по министерству, проявил такую сатанинскую злобу и неправду по отношению к служителям церкви, такое насилие над ее учением, что не лучше и не выше был теперешних насильников над святынями и над церковью. Мы говорим вообще о всех, кто вторгается не законно в дело церкви, в совесть православных христиан и чинить насилия над церковью. Итак (большевики) объявляют вам свободу безрелигиозного состояния, — а вы, наоборот, всеми словами, делами и жизнью утверждайте, укрепляйте состояние именно религиозное и говорите прямо,

45

 

 

что Божие проклятие и проклятие людей и потомства собирают себе на голову те правители, которые обращают государство в собрание безрелигиозных скотов.

Вам объявляют, что религия есть пережиток невежества или, по крайней мере, власть наша с презрением заявляет, что религия есть частное дело каждого гражданина. А вы всеми доступными средствами заявляйте, что именно такое отношение к религии есть пережиток узкого, нелепого, безумного невежества, ныне всецело отвергаемого наукою материализма, на котором построен, по крайней мере, современный социализм, в форме марксизма, и что быть для человека человеком, а не скотом — это вовсе не частное дело.

Ваши церкви хотят сдавать в аренды, церковные чаши, из которых мы причащаемся, и кресты, коими вас благословляют, хотят взять, оклады с икон собрать, якобы на великую нужду государства, на оплату жалованья красной гвардии, идущей вместо внешнего врага на новых, открытых в стране наших врагов внутренних. Ваших архиереев арестовывают в Петрограде, Пскове, Могилеве, в Сибири, на Кавказе, ваши монастыри забирают, монахов изгоняют и лишают свободы. Типографии лавры, синода забирает совет рабочих и солдатских депутатов и там печатают развращающие народ безбожные книги, так что нам, вашим пастырям, негде напечатать евангелия и молитвенника, наших газет и послания патриаршего… Что же мы молчим! Или это и есть свобода, обещанная революцией? Что же, разве нет у нас храмов?.. Тогда — все в храмы! Все — в молитвенные собрания, самые многолюдные, на улицы и площади! В собрания приходские, в газеты, в журналы! Крестными ходами, петициями, заявлениями, протестами, постановлениями, обращенными к власти — силами решительными, всем, что разрешено христианскою совестью, мы можем и обязаны бороться священною борьбой за веру и церковь, за попираемые сокровища нашего духа… Пусть переступают тогда через наши мертвые тела. Пусть расстреливают нас, расстреливают детей и женщин. Пойдем с крестами, иконами, безоружные, с молитвами и песнопениями, — пусть

46

 

 

Каины и Иуды нас убивают! Наступают времена идти на мученичества и страдания! И когда люди, забывшие страх Божий и не уважающие чужих верований во имя веры, а свои излюбленные теории, увидят с нашей стороны стойкость, убежденность и открытое порицание их деятельности, тогда и они дрогнут, и они должны будут остановиться перед картиною всеобщего недовольства, которое им покажет, что, действуя именем народа, они лгут, и с народом на самом деле ничего общего не имеют. Они — враги народа, а не друзья его, если топчут и оскорбляют народную веру. Слабые, боязливые среди нас ободрятся, и уныние уступит место бодрости и смелости, и сгинет то неделание и непротивление злу, которым теперь охвачено русское образованное общество под ударами обрушившихся на него несчастий — правда, им же самим и подготовленных.

Такая борьба не только совместима с христианством но составляет обязанность христианина. Такая борьба приобщает нас к подвигу исповедничества»…

После слова Восторгова молящимися вынесено постановление: «21 января 1918 года. Мы, постоянные богомольцы Покровского и св. Василия Блаженного собора, выслушав сегодня послание святейшего патриарха всея России и отца нашего Тихона, единогласно постановили: 1) Выразить чувства священной преданности и глубокой благодарности его святейшеству за его твердое слово, исполнившее нас духа крепости и бодрости; 2) Заявить отцу нашему, святейшему патриарху, что мы не оставим его одиноким в священной борьбе за духовную свободу нашей матери церкви Христовой, готовы идти за ним, куда он укажет, выполнять все его указания, советы и предначертания».

Постановление кончается такими словами: «Молим все единым сердцем Господа сил, да укрепит Он, всемогущий глава церкви, святейшего патриарха и нашего отца в крепости духа и тела в его священномученическом и всенародном подвиге».

Послание Тихона весьма правильно расценивалось тихоновцами, как акт величайшей политической важности. Чрезвычайно любопытна статья Сагарды в «Церковных Ведо-

47

 

 

мостях», официальном органе церкви, от 31 января 1918 г. В ней мы читаем: «Посланием святейшего патриарха Тихона в истории не только поместной русской церкви, но и вселенской вписывается новая драгоценнейшая страница повествования о мужественном служении церкви заветам Христовым, правде и человечеству. Оно собирает рассеянные силы церкви и под ее покровом или около ее ограды объединяет все, что есть честного, разумного, здорового в стране. Послание проникнет всюду, несмотря на сопротивление советской власти».

Между тем, собор продолжает работать, продолжает разжигать человеконенавистнические идеи, разжигать гражданскую войну, попрежнему пытается, церковью свергнуть большевиков.

Вот выдержки из протокола одного из собраний собора этих дней. На заседании обсуждается поведение большевиков относительно церкви и выносится проект протеста против их действий. Вот этот проект постановления священного собора:

«В последнее время участились донесения из епархий на имя епархиальных преосвященных—членов священного собора о разбойных грабежах в приходских храмах и монастырях, соединяющихся нередко с кощунственным поруганием святыни Господней, а равно о насильственном отобрании церковных и монастырских земель со всем хозяйственным инвентарем и много имущества как жителями окружающих селений, так и лицами именующими себя носителями власти.

Принимая во внимание, что движимое и недвижемое имущество приходских храмов и монастырей, будучи Достоянием общецерковным, вместе с тем является достоянием приходов и монастырей, которое получено ими от святых и благочестивых предков и которое мы должны сохранить и передать в целости нашим верующим потомкам, священный собор предлагает святейшему синоду немедленно обратиться к епархиальным преосвященным, а через них к приходскому духовенству, прихожанам, монастырям и их богомольцам с указанием:

48

 

 

1) Отнюдь не отдавать добровольно захватчикам святого достояния церкви во всех его видах, кому бы то ни было, но оберегать его по примеру наших благочестивых предков.

2) На насильственные требования, кем бы то ни было, выдачи того или иного церковного и монастырского имущества настоятель храма или обители должны отвечать отказом с обращением их к насильникам с соответствующим словом вразумления.

3) О грабителях и захватчиках церковного и монастырского имущества (имена коих известны) доносить епархиальному преосвященному на предмет отлучения от церковного общения виновных в случаях особенно возмутительных (св. Григория Неок. пр. 3).

4) Если в святотатственных и кощунственных деяниях окажутся виновными целые селения, в таких случаях епархиальным преосвященным предоставляется прекращать совершение священнодействий (кроме таинства крещения и напутствования больных св. тайнам тела и крови Христовых) и закрывать храмы в сих селениях впредь до искреннего покаяния виновных, которое должно быть засвидетельствовано и возвращением полностью похищенного храму или обители.

5) В случаях насилия над священнослужителями со стороны прихожан применять к виновным указанную в предыдущем пункте меру.

!!!6) Немедленно организовать православные братства при приходских храмах и монастырях из окрестных жителей, преданных св. Церкви, для охраны церковного и монастырского имущества.

7) Вменить в обязанность приходскому и монастырскому духовенству в проповедях с церковного амвона призывать народ к покаянию и молитве, выясняя смысл текущих событий с христианской точки зрения».

Ярко реакционные настроения собора нашли себе соответственное выражение в речи свящ. Васильева, сказанной при обсуждении воззвания патриарха.

49

 

 

46. А. В. Васильев. Возблагодарим Господа за то, что мы дождались, наконец, услышать подлинно церковный голос нашего святейшего отца и патриарха. В первый раз в эту годину беспорядка во время действительно сатанинского похода сказано истинно - церковное слово. Произнесено слово по поводу событий, о которых до сих пор ничего не говорилось, и произнесен пастырский суд над всеми теми, кто в этих событиях повинен. Я хочу высказаться по поводу сказанного отсюда о.о. протоиереями Хотовицким и Цветковым. Я нахожу, что нет возможности издать такое соборное послание, в котором до мельчайших подробностей было бы определено, как в каждом отдельном случае нужно поступать христианам и пастырям. Христианская совесть должна подсказать каждому из нас, в чем он может и не может уступить, и когда ему надлежит положить свою жизнь за истину. Недоумевают, на кого должно падать то запрещение, о котором говорится в послании святейшего патриарха. Ведь, настоящий сатанинский поход на церковь Христову, эти братоубийства, разбои и взаимную ненависть мы переживаем не со вчерашнего дня, не со времени прихода большевиков. В самом начале революции власть совершила акт богоотступничества. (Голоса: Правильно!) Запрещена была молитва в войсках, знамена с христианским крестом были заменены красными тряпками. В этом повинны не только нынешние властодержцы, и те, которые уже сошли со сцены. Будем уповать, что и нынешние правители, которые теперь пьют кровь, сойдут со сцены. В послании отмечается, что нынешняя власть обманывает общество, — обещает одно, а делает другое, — осуждаются самосуды, расправы и братоубийство. Я уже прежде говорил и еще раз повторяю, что всемирная история не знает таких злодейств и таких преступлений, какие творятся у нас целый год. В составе нашего собора есть члены того правительства, которое и начало разруху. Это правительство издало приказ № 1 которым офицерство было отдано на растерзание несмысленной солдатской массе. Страшно не то, что там и сям случаются зверства. Отдельный человек и толпа могут совершать неистовства, но это явление скоропреходящее: они опамятуются,

50

 

 

будут сожалеть о содеянном, и окружающие их станут их осуждать. Страшно то, что мы около года являемся свидетелями того, как повсеместно кучка негодяев, на глазах множества других людей, совершает злодейства, терзает, мучит, производит самосуды, и это ни в ком не встречает помехи.

Затем, все эти убийцы — члены христианских семейств, они возвращаются к своим родным, встречаются со знакомыми, — и их принимают, с ними сохраняется общение. Вот к ним-то и должно относиться содержащееся в послании запрещение иметь общение с врагами родины и церкви. Если бы отец, мать, братья и сестры не принимали бы возвращающегося к ним злодея, изгоняли его и говорили ему: ты — негодяй, у тебя руки в крови, ты нам не сын, не брат, то бесчинства прекратились бы. Но злодеи всеми терпятся. Я позволю себе высказать священному собору пожелание, чтобы послание было прочитано в храмах не один раз, а читалось за каждым богослужением, по вся дни, пока не прекратятся эти грабежи, хищения и братоубийства. Все пастыри должны разъяснить верующему народу обязанность его исполнять требования послания, призывать всех и каждого к исполнению своего христианского долга. В отношении того соборного определения, которое уже состоялось, я высказал бы пожелание, чтобы в нем ясно было сказано, что призыв обращен не только ко всей церкви, а и к каждому верующему, к каждой христианской семье, что все по христианской своей совести должны восстать против зла, против того сатанинского действа, которое творится на Руси.

Не менее колоритную речь произнес священник Востоков.

48. Свящ. В. И. Востоков. В этом зале слишком много было сказано о переживаемых ужасах, и если еще все их перечислять и описать, то можно было бы наполнить этот огромный зал книгами. Поэтому я уже не буду говорить об ужасах. Я хочу указать на тот корень, из которого создались эти ужасы. Я понимаю настоящее наше собрание, как совет духовных врачей над опасно больной матерью — родиной.

51

 

 

Когда врачи приходят лечить больного, то они не останавливаются на последних проявлениях болезни, но смотрят вглубь, исследуют коренную причину болезни. Так и в данном случае нужно обнаружить корень переживаемой родиной болезни. С этой кафедры, перед алтарем просветителя России св. князя Владимира свидетельствую священническою совестью, что русский народ обманут, и до сих пор никто ему не сказал полной правды.

Настал момент, когда собор, как единственно ныне законное и действительно избранное народом собрание, должен сказать народу святую правду, не боясь никого, кроме Бога одного. В чем же правда? Здесь так много говорилось об ужасах, причиняемых стране большевизмом Но что такое большевизм? Естественное, логическое развитие социализма. Ведь, всякое движение и явление имеет свое логическое развитие и последовательно достигает полного расцвета. Высшим проявлением, например, христианства является высокий христианский аскетизм. Социализм — антихристианское движение, в конечном выводе дает большевизм, свое высшее развитие и порождает те совершенно противные началам христианского аскетизма явления, которые мы переживаем.

Большевизм вырос на древе социализма.

Он — яркий, зрелый плод социализма. Если мы будем бороться только с плодами дерева, а самое дерево и корень его оставим нетронутыми, позволим плоду его полнеть из соков тучной русской нивы, то на дереве социализма вырастут еще горшие плоды — беспощадный анархизм. Для ясности уложу свои мысли в сравнение. По беспредельному длинному пути шел громадный поезд; путь недостаточно внимательно охраняли, и руководители поезда не всегда стояли на высоте знания дела и добросовестности. Путь засорился, шпалы подгнили, рельсы местами погнулись, бригада вместо зоркого отношения к движению или дремала, или занималась разговорами и развлечениями. Крушение близилось. Можно было предупредить крушение, расчистив путь, переменив гнилые шпалы, призвавши уме-

52

 

 

лых и честных руководителей поезда. Но у нас взяли да перебросили легкомысленно поезд, т. е. жизнь нашей родины, на совершенно новый путь… Ну, поезд наш и слетел с рельсов, запрыгал по шпалам, потом, не имея прочных устоев, полетел под откос… Это сталкивание исторического поезда с пути произошло в конце февраля 1917 года, чему содействовала прежде всего еврейско-масонская всемирная организация, бросившая в массы лозунги социализма, лозунги призрачной свободы. Массы народа измученные и свободным кабаком, и пережитками крепостного права, и преступною войною, против которой, к сожалению, представители христианской церкви и православной, и католической, и лютеранской не возвысили голоса, попали в эту диавольскую удочку — социализма, который, когда отрицает частную собственность и разрешает террор для своих целей, в сущности вычеркивает две заповеди закона Божия: «не укради», «не убий». К сожалению, социализм многие наши профессора и писатели рядили в красивые одежды, называя его похожим на христианство и тем самым они вместе с агитаторами революции приводили непросвещенный народ в заблуждение. Отцы и братия! Каких же плодов вы ожидали от социализма, когда не только боролись с ним, но иногда его защищали, или почти всегда робко молчали пред его заразою? В Чудовом монастыре в марте месяце 1917 г. на одном из заседаний Братства святителей московских православный священник сказал, что Россию ждет анархия, и ей предстоит рабство или немецкое, или социалистически-еврейское. Немецкое рабство коснется главным образом тела, экономики, а еврейское рабство кроме экономического гнета задавит и отравит душу народную. Анархия неизбежна, если не применить сейчас же разумных и решительных мер, не объяснить народу всего того, что в России произошло, и что такое социализм, к какому жизненному последствию он приводит народ. Священника выслушали с молчаливым равнодушием. А один из либеральных иереев в епархиальном органе назвал того священника за эту речь погромщиком. Но не буду вспоминать старое, не буду никого укорять. Нам нужно служить церкви верно и спасать стра-

53

 

 

ну от разрушительных течений, а для этого необходимо сказать народу немедленно всю правду: в чем заключается социализм и к чему он приводит? Лучше сделать это поздно, чем никогда. Собор должен сказать, что в феврале — марте 1917 года произведен насильственный переворот, который для православного христианина есть клятвопреступление, требующее очищения покаянием. Всем нам, начиная с вашего, святейшества и кончая мною — последним членом собора, должно преклонить колена пред Богом и просить, чтобы он простил нам наше попустительство развитию в стране злых учений и насилия. Только после всенародного искреннего покаяния умирится и возродится страна, и Бог возвысит нам свою милость и благодать. А если мы будем только анафематствовать, без покаяния, без объявления правды народу, то нам скажут не без основания: «И вы повинны в том, что привело страну к преступлениям, за которые ныне раздается анафема. Вы своим малодушием попустительствовали развиваться злу и медлили называть факты и явления государственной жизни их настоящими именами».

Кто из нас не знал, что на репейнике не растет виноград? Кто не знал, что социализм явление противоположное христианству и что из воли его выявится свирепая морда анархиста? Кто не знал, что всякая революция есть организованный бунт, и может ли она принести добрые плоды? Мы знали историческую идею, которая шестьсот лет ростила могучую Россию. И эту-то идею в марте прошлого года одни затоптали, заплевали, другие ее не защищали, а опасливо ее замолчали. Нам нужна было тогда же возвысить голос против ложного пути, на который масонство бросило несчастную страну, но мы этого не сделали, и вот мы дожили до кровавого крещения. Скорби — наше очищение, но народ, однако, пребывает во тьме. Скажем же народу забудь свое, русский народ, новое идолопоклонство, поклонение форме, системе, ложной свободе, обращенной в полное дерзкое своеволие! Введены новые формы, но где же обновление жизни? Формы не спасут страны. Спасут личности. Историю и прогресс двигают талантливые и честные личности.

54

 

 

Теперь поставили народу еще новый идол — интернационал. Но было ли нами сказано народу, что такое за штука интернационал? Это ведь вытравление совести, сердца, всего святого из души народной. Мы возмущаемся захватом имущества церковного, но пусть отберут все имущества, лишь русскую народную душу оставляли бы здоровой.

Здоровая душа народная вновь скоро и мощно создаст все нужное для жизни культурной. Масонство, социализм и интернационал — все вместе стремятся ограбить народную душу.

Пастыри церкви, защитите душу народную! И если мы не скажем народу полной правды, не призовем его сейчас же к всенародному покаянию в определенных грехах, мы выйдем тогда из этой палаты соборной изменниками и предателями церкви и родины. В том, что сейчас говорю, я так непоколебимо убежден, что не задумаюсь повторись то же, если бы мне сейчас и умереть предстояло…

Необходимо возродить в умах людей идею чистой, центральной власти, затуманенную всероссийским обманом. Мы свергли царя и подчинились евреям!… (Голоса: Верно, верно..).

49. Товарищ председателя митрополит Новгородский Арсений. Прошу соблюдать тишину, здесь не митинг.

50. Священник В. И. Востоков. Единственное спасение русского народа — православный русский мудрый царь. Только через избрание православного, мудрого, русского царя можно поставить Россию на путь добрый, исторический и восстановить добрый порядок. Пока же у нас не будет православно-мудрого царя, не будет у нас и порядка, а будет литься народная кровь, и центробежные силы будут разделять единый народ на враждующие кучки, пока исторический поезд наш совершенно не разобьется, или пока народы чужие не поработят нас как толпу, неспособную к самостоятельной государственной жизни.

Реальные выводы из всего сказанного мною следующие: необходимо сказать, что русский народ стал на ложный путь, называемый социализмом, что вере православной гро-

55

 

 

зит страшное гонение от масонской клики, что каждый православный христианин должен начать личный деятельный подвиг, жить по вере Христовой. Все мы должны объединиться в одну христианскую семью под знаменем Св. Животворящего Креста и под руководством святейшего патриарха сказать, что социализм, призывающий будто бы к братству, есть явно антихристианское злое явление, что русский народ ныне стал игралищем еврейско-масонских организаций, за которыми виден уже антихрист в виде интернационального царя, что, играя фальшивою свободою, он кует себе еврейско-масонское рабство.

Если мы это скажем честно и открыто сейчас, то я не знаю, что будет с нами, но знаю, что будет тогда жива Россия!…

Под влиянием деятельности патриарха Тихона, собора и его агентов в массах стало воцаряться определенно черносотенная психология. Вот как характеризует в «Дне» настроение фельетон «Черные вороны»: «Одним из первых симптомов поправения является сугубая религиозность наших дней. Несмотря на смутное время, на опасность вечерних возвращений, храмы полны молящихся, — те самые храмы, настоятели которых еще недавно, с год тому назад, жаловались на опустение и на то, что в народе угасла вера. Долгие великопостные, торжественные пасхальные богослужения собирают тысячные толпы. И толпы эти совершенно особого типа… Буря всколыхнула человеческое море до самого дна, обнажив самые его основы, годами, веками создавшиеся мистические и религиозные основы. От царя небесного недалеко и до царя земного. И в этом духе начинают звучать речи все сильнее и определеннее. «При царе-батюшке лучше было. Это нам за царя во искупление. Без хозяина русской земле не стоять». Еще два-три месяца тому назад этого не говорили вслух на самых темных улицах. Сейчас об этом кричат на всех перекрестках. И точно по щучьему велению выростают возле этих разговоров все эти старцы и старицы… Теперь у них новая тема: украинский царь Скоропад и якобы наступившее с ним на Украине благополучие. Одному Богу известно, откуда и как почерпают они

56

 

 

эти невероятные сообщения, но они доподлинно и достоверно знают о том, кто, что и сколько ест на Украине, чем пожаловал царь-Скоропад верных своих слуг».

К пасхе собор кончает свои занятия. Он расходится на длительный срок, не чувствуя ни политической за собой силы, ни даже морального сочувствия большинства верующих. Это тревожит церковных черносотенцев: они бьют тревогу. Профессор Прохоров в статье «К перерыву занятий церковного собора в «Петроградском церковно-епархиальном вестнике» 20/7 апреля 1918 года пишет:

«По частным сведениям, церковный собор в Москве заканчивает 7/20 апреля свои занятия и делает перерыв до 1 сентября, проработавши таким образом почти 8 месяцев. Настоящий церковный собор в истории нашей православной русской церкви имеет весьма важное значение уже по одному тому, что это был первый церковный собор после свыше двухсотлетняго перерыва соборной жизни и деятельности русской поместной церкви. Развившаяся на рубеже XVII—XVIII веков идея централизации государственной власти, и как логического развития этой идеи, царского самодержавия, захватила в свое русло и церковь, подчинив ее не только государственному контролю, но и государственному водительству. Церковь потеряла свою самостоятельность и свободу, ограничена была в руководстве церковными канонами и прежде всего лишилась носителя своей автокефальности — патриарха, которого заменил государственный чиновник — обер-прокурор. Только чрез 200 слишком лет, в 1917 году, русская православная церковь получила свою прежнюю свободу и возможность перестроиться на канонических началах. Вполне естественно было, что руководители церкви первым делом постараются восстановить соборное строительство и управление церковной жизнию. Так, действительно, и случилось. При первой же возможности в Москве, сердце православной Руси, хотя, к сожалению, и не в священном для каждого православного русского Кремле, где почивают мощи строителей русской церкви и витают их святые тени, собирается 15 августа так долго жданный собор. Вполне логически собор на первых

57

 

 

же парах своей работы постановил восстановить патриаршество. Далее, как уже упомянуто, собор в течение восьми месяцев дружно работал, при самых неблагоприятных условиях и политической жизни, и самой своей деятельности над переустройством русской церковной жизни. Он выработал новое положение об епархиальном управлении, а также повидимому, о церковном приходе, церковном суде, духовно-учебных заведениях и т. д. Еще до Рождества он перестроил высшее церковное управление, и теперь уже действует священный синод и высший церковный совет, заменившие вместе с патриархом прежний святейший синод. Но помимо этой созидательной работы церковного собора мы не можем не отметить и другой его работы, имеющей громадное практическое и теоретическое, лучше сказать психологическое значение. В дни испытаний православной церкви, когда враждебная ей власть издала распоряжения, направленные против жизненных интересов церкви, когда эта власть ополчилась на самое церковь, церковный собор выступил тогда пред этой властью с протестом, с защитой церкви, как ее полномочный представитель, и добился некоторых результатов. Когда, в связи с октябрьским переворотом в Москве началась братоубийственная бойня, церковный собор обратился к враждующим с мольбою о прекращении братоубийства и добился желательного ответа. Повторяем, настоящий церковный собор, этот высший орган управления русской православной церкви, и его деятельность имеют для церковных людей грамаднейший интерес и для самой церкви важнейшее значение. К сожалению, церковные люди недостаточно знакомы с соборною деятельностью. Виновата в этом прежде всего та политическая обстановка, в которой протекает жизнь нашей несчастной, поруганной, обесчещенной, истерзанной, изнемогающей родины. Развившиеся, далее, по всей России эгоистические грубые аппетиты почти лишили церковный собор возможности оповещать церковных людей о своей деятельности чрез посредство печатного слова, да и издающиеся собором «Церковные Ведомости» до нас, можно сказать, не доходят, опять-таки вследствие той разрухи в государстве».

58

 

 

Такие ламентации производят, в конце концов, действие. Иные слушают и начинают верить, что, в самом деле, может быть, патриарх спасет церковь, собор, в самом деле огромная сила.

Этому способствовали некоторые обстоятельства. По указанию собора, для проведение в жизнь директив борьбы с большевиками на местах создаются братства приходских советов, которые являются церковными контр-революционными штабами. Лучше всего мы можем судить об их деятельности по работе Петроградского братства, где сконцентрировались наиболее яркие реакционные силы. Многие его ответственные работники уже понесли суровую, но заслуженную кару за преступную свою деятельность. Но Тихон эту деятельность благословляет. Вот его грамота братству:

«Братству приходских советов города Петрограда и Петроградской епархии. С благодарением «Отцу щедрот и всякия утехи» (1 Кор. 1, 3) приемлет мерность наша ваше приветствие и с душевной отрадой слышит в нем готовность верных чад церкви православной встать на защиту попираемых ныне прав ее. В тяжком лихолетии родины нашей ниспослал нам Господь огненное испытание веры, но «друг друга бремена нося» (Гл. 6, 2) и «молясь друг за друга» (Иак. 5, 16) пребудем, возлюбленные, в крепком уповании, что Русь святая покаянием очищенная восстанет о Господе и Всевышний, по испытании, милостиво призрит на церковь свою российскую, а стране нашей, обратив к себе сердца людей во власти сущих, ниспошлет мир и благоустроение. Бог всякой благодати, призвавший вас в вечную славу свою во Христе Иисусе, сам, по кратковременном страдании вашем да совершит вас, да утвердит, да укрепит, да соделает вас непоколебимыми (1 Петр. 5, 10). Тихон патриарх Московский и всея России».

Грамота эта получена в ответ на нижеследующее приветствие братства святейшему патриарху Тихону по поводу вступления его на патриарший престол: «Ваше святейшество! Братство приходских советов Петрограда и епархии, выражая свою великую радость по поводу восстановления

59

 

 

патриаршества на Руси, в лице вашем восторженно приветствует великого главу церкви русской и смиренно просит благословения и молитв вашего святейшества на свои труды по оживлению объединяемой братством пастырско-мирянской работы в Петроградской епархии. С чувством глубочайшей радости сообщая всем православным людям Петроградской епархии о высокой милости главы церкви русского святейшего патриарха Тихона, братство приходских советов усердно зовет помочь на местах скорее сорганизоваться приходам и приходским советам для дружной совместной работы всех приходских деятелей не только епархии нашей, но и всей России. Ратуйте же, православные, за общее, святое дело! С нами воскресший Христос!"

Братство организовывает крестные ходы, агитирует, устраивает черносотенные лекции, организует торжественную встречу Тихона в мае 1918 г. в Петрограде. Приезду его придается специальный, нарочно-подчеркнутый антибольшевистский характер. Патриарх имеет даже свою «дружину» во главе с Колтовским. Патриарху произносят определенно черносотенные речи (такова особенно речь покойного протоиерея Смирягина). Словом, здесь устраивается огромная, явная, вызывающая политическая демонстрация.

Собор вмешивается во все стороны государственной жизни, так, например, по поводу праздника 1 мая собор издает следующий документ:

Отношение церковного собора к празднику революции 1‑го мая.

В Московском Совете с. р. депутатов решено с особою торжественностью отпраздновать 1‑е мая. Предполагается громадное стечение народа и грандиозные шествия с красными флагами, с пением революционных песен и игрою марсельезы. Улицы и площади, где будут происходить манифестации, будут убраны флагами, а некоторые здания задрапированы красной материей. При чем Воскресенскую площадь предположено переименовать в площадь «Революции», а Скобелевскую площадь — в «Советскую».

60

 

 

В виду того, что в нынешнем году 1‑е мая празднуется в великую среду, священный собор не мог не высказать своего мнения по поводу этого праздника революции и не мог не преподать верным чадам церкви руководственных указаний, как относиться к предполагаемым манифестациям, тем более, что 1‑е мая предположено праздновать во всех городах России.

И вот, 7(20) апреля священный собор, обсудив этот вопрос, вынес к руководству верующих следующее постановление: «Всероссийский священный собор православной церкви, осведомившись о намерении совета народных комиссаров устроить в день празднования 1‑го мая нового стиля политическое торжество с шествием по улицам в сопровождении оркестров музык, напоминает верующим, что означенный день совпадает с великою средою.

В скорбные дни страстной седмицы всякие шумные празднества и уличные шествия, независимо от того, кем и по какому случаю они устраиваются должны рассматриваться, как тяжелое оскорбление, нанесенное религиозному чувству православного народа.

Посему, призывая всех верных сынов православной церкви в упомянутый день наполнить храмы, собор предостерегает их против какого-либо участия в означенном торжестве. Каковы бы ни были перемены в русском государственном строе, Россия народная была, есть и останется православной».

Летом, после перерыва, снова возобновляются соборные занятия. Что делает собор? Попрежнему не признает власти советов, отрицает декреты, борется с большевиками.

14июня 1918 года печатается в «Церковных Ведомостях» — «определение священного собора православной российской церкви о мероприятиях, вызываемых происходящим гонением на православную церковь».

В этом определении находятся следующие пункты:

1. Установить возношение в храмах за богослужением особых прошений о гонимых ныне за православную веру и церковь и о скончавших жизнь свою исповедниках и мучениках.

61

 

 

2. Совершать торжественные моления: а) поминальное об упокоении со святыми усопших и 6) благодарственное о спасении оставшихся в живых.

3. Установить во всей России ежегодное молитвенное поминовение в день, 25‑го января, или в следующий за сим воскресный день, (вечером) всех усопших в нынешнюю лютую годину гонений исповедников и мучеников.

4. Устроить во вторник второй недели по Пасхе во всех приходах, где были скончавшие жизнь свою за веру и церковь исповедники и мученики, крестные ходы к местам их погребения, где совершить торжественные панихиды с прославлением в слове священной их памяти.

5. Преподать благословение от священного собора всем исповедникам.

6. Обратиться к святейшему патриарху с просьбой о выдаче благословенных патриарших грамот пострадавшим за веру и церковь.

7. Напечатать и раздать членам священного собора к их отъезду из Москвы краткое сообщение о пострадавших в нынешние дни гонений за православную веру и церковь для распространения среди православного народа.

8. Просить святейшего патриарха, чтобы, в случаях ареста гонимых за веру и церковь, и впредь, согласно уже применяемому ныне порядку, его святейшеством были делаемы непосредственные сношения с местными властями об освобождении арестованных и одновременно о сделанных сношениях были извещаемы местные архиереи.

9. Поручить Высшему Церковному Управлению собирать сведения и оповещать православное население посредством печатных изданий и живого слова о всех случаях гонения на церковь и насилия над исповедниками православной веры.

10. Издать отдельною брошюрою соборное определение о правовом положении церкви в государстве с необходимыми разъяснениями среди населения правильных понятий о взаимоотношениях церкви и государства, особенно необходимых в переживаемое смутное время враждебных церкви течений.

62

 

 

11. Принять меры к возвращению всех отобранных имуществ церквей, монастырей, церковных учреждений и организаций — и в том числе зданий духовно-учебных заведений и консисторий.

12. Призвать от имени собора приходские и епархиальные организации к защите гонимых и освобождению заключенных за веру и церковь и к принятию мер для возвращения отобранного имущества.

13. Призвать всех православных, в целях ограждения от расхищения церковного достояния, возвращения уже отобранного и защиты гонимых: а) образовать при приходских храмах и монастырях особые братства из преданных церкви людей, со включением в их состав членов приходских советов; б) составлять на братских собраниях—приходских, окружных, благочиннических, уездных и епархиальных соответствующие письменные, за собственноручными подписями участников собраний, приговоры в защиту церкви и ее достояния и представлять эти приговоры Высшему Церковному Управлению, местным и центральным органам советской власти, при чем, в случае необходимости непосредственных сношений с последними, поручать эти сношения, в виду явного преследования священнослужителей и церковных старост, братчикам—мирянам, а где нет братств, членам приходских советов из мирян; в) лишать доверия и права представительства предателей из клира и мирян, сознательно действующих на пользу врагов церкви, и г) учредить при патриаршем престоле всероссийский совет приходских общин, который бы объединял все местные церковные силы и планомерно направлял их деятельность по защите церкви.

14. Членам священного собора выдать особые удостоверения с предложением от имени собора епархиальной власти оказывать им содействие в деле осведомления ими православного населения с деяниями собора и в деле оказания ими, с благословения епархиального архиерея и в единении с местными церковными деятелями, помощи и руководства при устройстве приходских и других братств, союзов и содружеств для защиты интересов церкви.

63

 

 

15. Поручить Высшему Церковному Управлению изыскать способы к оказанию материальной помощи пострадавшим от гонений и их семьям.

16. Поручить образованной священным собором комиссии для сношения с народными комиссарами заявить последним требование об освобождении захваченных центральных и местных типографий духовного ведомства с тем, что все они будут обслуживаемы церковно-народными организациями, а не наемным трудом.

17. От имени священного собора оповестить особым постановлением, что священный собор православной российской церкви, возглавляемый святейшим патриархом и преосвященными иерархами, состоящий из избранников всего народа, в том числе и крестьян, если единственный законный высший распорядитель церковных дел, охранитель храмов Божиих, святых обителей и всего церковного имущества, которое веками составлялось главным образом из добровольных приношений верующих людей и является Божиим достоянием. Никто, кроме священника собора и уполномоченной им церковной власти, не имеет права распоряжаться церковными делами и церковным имуществом, а тем более такого права не имеют люди, не исповедующие даже христианской веры или же открыто заявляющие себя неверующими в Бога».

Появляются попрежнему контр-революционные прокламации Тихона: таково следующее его воззвание.

«Смиренный Тихон,

Божиею милостию патриарх Московский и всея России, всем верным чадам православной Российской церкви!

Возлюбленные о Господе братия и чада!

Долг архипастырской любви, объемлющей болезни 0 и скорби всего православного народа русского, повелевает нам снова обратить к вам наше отеческое слово.

Вместе с вами мы страждем сердцем при виде непрекращающихся бедствий в нашем отечестве; вместе с вами молим Господа о том, чтобы он укротил свой гнев, доныне поедающий землю нашу.

64

 

 

Еще продолжается на Руси эта страшная и томительная ночь, и не видно в ней радостного рассвета. Изнемогает наша родина в тяжких муках, и нет врача, исцеляющего ее.

Где же причина этой длительной болезни, повергающей одних в уныние, других в отчаяние?

Вопросите вашу православную совесть, и в ней найдете ответ на этот мучительный вопрос.

Грех, тяготеющий над нами, — скажет она Вам, — вот сокровенный корень нашей болезни, вот источник всех наших бед и злоключений.

Грех растлил нашу землю, расслабил духовную и телесную мощь русских людей. Грех сделал то, что Господь, по слову пророка, отнял у нас и посох и трость и всякое подкрепление хлебом, храброго вождя и воина, судью и пророка, и прозорливого и старца (Ис. III, 1—3).

Грех помрачил наш народный разум, и вот мы ощупью ходим во тьме, без света, и шатаемся, как пьяные. (Иов. XII, 25).

Грех разжег повсюду пламень страстей, вражду и злобу, и брат восстал на брата, тюрьмы наполнились узниками, земля упивается неповинною кровью, проливаемою братскою рукою, оскверняется насилием, грабежами, блудом и всякою нечистотою.

Из того же ядовитого источника греха вышел великий соблазн чувственных земных благ, которыми и прельстился наш народ, забыв об едином на потребу.

Мы не отвергли этого искушения, как отверг его Христос Спаситель в пустыне. Мы захотели создать рай на земле, но без Бога и его святых заветов. Бог же поругаем не бывает. И вот мы алчем, жаждем и наготуем в земле, благословенной обильными дарами природы, и печать проклятия легла на самый народный труд и на все начинания рук наших.

Грех тяжкий, нераскаянный грех — вызвал сатану из бездны, извергающего ныне хулу на Господа и Христа его и воздвигающего открытое гонение на церковь.

65

 

 

О, кто дает очам нашим источники слез, чтобы оплакать все бедствия, порожденные нашими всенародными грехами и беззакониями — помрачение славы и красоты нашего отечества, обнищание земли, оскудение духа, разорение градов, поругание храмов и святынь и все это потрясающее самоистребление великого народа, которое сделало его ужасом и позором для всего мира.

Где же ты, некогда могучий и державный, русский православный народ? Неужели ты совсем изжил свою силу? Как исполин, ты великодушный и радостный совершал свой великий, указанный тебе свыше путь, благовествуя всем мир, любовь и правду.

И вот, ныне ты лежишь, поверженный в прах попираемый твоими врагами, сгорая в пламени греха, страстей и братоубийственной злобы.

Неужели ты не возродишься духовно и не восстанешь снова в силе и славе своей?

Неужели Господь навсегда закрыл для тебя источники жизни, погасил твои творческие силы, чтобы посечь тебя, как бесплодную смоковницу?

О, да не будет сего. Одна мысль об этом повергает нас в трепет.

Плачьте же, дорогие братия и чада, оставшиеся верными церкви и родине, плачьте о великих грехах вашего отечества, пока оно не погибло до конца. Плачьте о себе самих и о тех, кто по ожесточению сердца не имеет благодати слез. Богатые и бедные, ученые и простецы, старцы и юноши, девы и младенцы, соединитесь все вместе, облекитесь, подобно ниневитянам, во вретище и умоляйте милосердие Божие о помиловании и спасении России.

Наступающие дни святого Успенского поста особенно благоприятны для этого. Посему мы и назначаем их, особенно дни 2 и 3 августа, для нарочитого всенародного молитвенно-покаянного подвига.

Когда услышите печальный звон церковных колоколов, знайте, что настало время покаяния. Отложите

66

 

 

тогда житейские заботы и попечения и спешите в Божии храмы, чтобы восплакать перед Господом о грехах своих, чтобы воскорбеть печалию вашею перед лицом нашей заступницы усердной и всем сонмом великих угодников Божиих.

Пусть каждый из вас попытается очистить свою совесть перед духовным отцом и укрепиться приобщением животворящего тела и крови Христовых. Да омоется вся русская земля, как живительной росой, слезами покаяния, и да процветет снова плодами духа.

Господи Человеколюбче! Приими очистительную жертву кающихся перед тобой людей твоих, отъими от нас дух малодушия и уныния и духом владычным, духом силы и крепости утверди нас.

Воссияй в сердцах наших свет твоего разума и посети виноград свой, и соверши и, его же насади десница твоя. Аминь.

Тихон, патриарх Московский и всея России.

26 июля 1918 г., гор. Москва.

В августе собор принимает следующие постановления:

«Определение Священного Собора Православной Российской Церкви о церковном имуществе и хозяйстве. 24 августа (6 сентября) 1918 г.

Основные положения:

1. Имущество, принадлежащее установлениям Православной Российской Церкви, составляет общее ее достояние.

2. Высшая власть в распоряжении церковным имуществом принадлежит Всероссийскому Священному Церковному Собору.

3. Отдельные церковные установления, владеющие имуществом на праве собственности, распоряжаются им в согласии с правилами Церкви, постановлениями Всероссийского Церковного Собора и распоряжениями Высшего Церковного Управления, под надзором последнего.

4. Церковные правила о церковном имуществе и хозяйстве издаются Священным Собором Православной Рос-

67

 

 

сийской Церкви и, по его уполномочию, Высшим Церковным Управлением, в пределах предоставленных ему прав.

5. Заведывание церковным имуществом и хозяйством и контроль над ними Священный Собор Православной Российской Церкви осуществляет чрез устанавливаемые им учреждения, действующие на основании особых о них положений, утверждаемых Священным Собором

6. Священный Собор и Высшее Церковное Управление, в пределах предоставленных ему прав, могут облагать имущества и доходы отдельных церковных установлений и устанавливать иные виды сборов и обложений на общецерковные нужды.

7. Определение на церковные нужды сборов и иных видов обложения предоставляется также и отдельным церковным установлениям в пределах присвоенных им прав.

8. Принадлежащее церковным установлениям движимое и недвижимое имущество, в том числе и денежные суммы, могут быть употребляемы только на цели, соответствующие назначению владеющего имуществом церковного установления.

Примечание: Настоящею статьею не исключается возможность обложений на обще-церковные нужды предусмотренных ст. 6.

9. Средства, ассигнуемые на нужды Православной Церкви из Государственного Казначейства, расходуются по прямому своему назначению; счетоводство и отчетность по этим суммам ведутся на основании существующих на этот предмет общих государственных правил.

10. Означенные в статье 5 учреждения ежегодно представляют отчеты о церковном хозяйстве и имуществе Высшему Церковному Управлению; отчеты эти сообщаются во всеобщее сведение.

11. Отчеты о церковном хозяйстве и имуществе за междусоборное время представляются Высшим Церковным Управлением на рассмотрение Всероссийского Священного Церковного Собора».

68

 

 

И следующее:

«Определение Священного Собора Православной Российской Церкви об охране церковных святынь от кощунственного захвата и поругания. 30 августа (12 сентября) 1918 года.

1. Святые храмы и часовни со всеми священными предметами, в них находящимися, суть достояние Божие, состоящее в исключительном обладании Святой Божией Церкви в лице всех православно верующих чад ее, возглавляемых Богоучрежденной иерархиею. Всякое отторжение сего достояния от Церкви есть кощунственный захват и насилие

2. На каждом православном христианине, по самому званию его, лежит долг всеми доступными для него и не противными духу учения Христова средствами защищать церковные святыни от кощунственного захвата и поругания.

3. Никто из православных христиан под страхом церковного отлучения да не дерзнет участвовать в изъятии святых храмов, часовен и священных предметов, в них находящихся, из действительного обладания Святой Церкви.

4. Церковноприходские собрания и прочие хранители священного церковного достояния, не имея права передать церковное имущество из обладания Церкви, могут передавать по требованию мирских властей лишь описи храмов и находящихся в них предметов. В случае назначения проверки церковного имущества, по наличности, они должны строго наблюдать, чтобы проверка совершалась при участии клира и членов Приходского Совета или монастырского братства и чтобы отнюдь не было допускаемо при этом прикосновения к священным предметам со стороны лиц, не имеющих священного сана, и вхождения в алтарь лиц иноверных, что было бы кощунством.

5. В святых храмах, подвергшихся насильственному захвату или кощунству, отправление службы Божией распоряжением местной епархиальной власти может быть прекращено.

6. В случае явного небрежения или безразличия прихожан к захвату и поруганию своих святынь, храмы таковых приходов закрываются распоряжением местного епархиального архиерея, и отправление общественного богослу-

69

 

 

жения, а в исключительных случаях и некоторых частных треб в приходе прекращается впредь до полного раскаяния виновных.

7. Святые храмы и прочие священные предметы, взятые мирскою властью в свое обладание, могут быть принимаемы от нее на хранение и соответственное пользование не случайными соединениями лиц, именующих себя православными, а лишь православными приходами, братствами и иными церковными организациями, с разрешения епархиального архиерея, на общих церковно-канонических основаниях.

8. Приходы и другие церковные организации, принимающие на вышеуказанных условиях (ст. 7) в свое обладание святые храмы и священные предметы, могут в письменном по требованию мирской власти заявлении взять на себя ответственность только а) за целость и сохранность принимаемого церковного имущества и б) за пользование им лишь соответственно его религиозно-церковному назначению.

9. В случае хотя бы временного перехода православного храма в фактическое обладание чуждых и враждебных Православной Церкви лиц, соединенное с прикосновением их к священным предметам, прежде возобновления богослужения в таком храме и обращения священных предметов к их употреблению необходимо освящение их по установленному церковному чину.

10. Лишившаяся храма и его святынь община православных христиан объединяется около своего пастыря, который с разрешения епархиального архиерея может совершать для нее божественные службы, не исключая и литургии, в частном доме или ином приличествующем, помещении.

11. Необходимые для богослужения предметы приобретаются в таких случаях на добровольные даяния верующих, при чем священные сосуды могут быть без всяких украшений на них, а облачения из простой ткани: да будет ведомо всем, что Церковь Православная дорожит своими святынями по их внутреннему значению, а не ради материальной ценности, и что насилия и гонения бессильны отнять у нее главное сокровище святую веру, залог ее вечного торжества, ибо «сия есть победа, победившая мир, вера наша» (1 Иоан. 5, 4).

70

 

 

 

[ЗАКЛЮЧЕНИЕ]

Итак, декрет не существует. Жизнь церкви, очевидно, протекает на какой-то другой планете, во всяком случае не на территории Советской русской республики. Здесь полнейшее игнорирование этой республики, ее власти, ее законов. Но так как власть эта существует и так как русская церковь пребывает в русском государстве, то, издавши эти очевидно нежизненные, жизненно нелепые постановления собор почувствовал себя принужденным без давления государственной власти разойтись, не сложив, однако, своих полномочий.

Кончилась соборная работа. Власть в стране явно и определенно утверждается за коммунистической партией. Лево-эсеровское восстание подавлено, убийства Володарского и Урицкого, покушение на Ленина — все это не смогло свалить рабоче-крестьянское правительство, которое сумело показать и доказать, что власть есть власть, что советская государственная власть есть власть настоящая государственная. В связи с этим мы видим замирание активной деятельности контр-революционных противников власти советов. Работа уходит в подполье. В подполье уходит и церковная контр-революция. Она крепнет, однако, количественно. Здесь я должен коснуться весьма важного момента в жизни церкви наших дней: прилива в нее новых сил, в частности, интеллигенции. После революции в церковь вошло великое множество людей. Мы увидели в церкви таких, которые при встрече с нами плевались, таких, которые при нас, священниках, по французски говорили (полагая, что где же священнику говорить по французски — «заплатите ему за требу»… Вошли люди, которые глубоко презирали нас и которые потом стали целовать наши руки. Что это такое? Здесь явления двоякого порядка: несомненно в душах многих произошел нравственный переворот. Лишившись власти, блеска, почестей, денег, переживая горькую нужду, которой раньше эти люди не хотели замечать около себя рядом, эти лица нравственно очищались и с ними происходило то, что Вильям Джемс называет религиозным обращением. Но таких мало. Такие люди, обретши Христа, конечно, позабыли былое величие и славу, им все это не только не-

71

 

 

нужно, но более того чуждо и опасно для души их. Но это — трудно, это — редко. И обращение это искренно ли? По поводу таких «обращений» в свое время профессор Ф. Ф. Зелинский, известный знаток античного мира, писал в «Речи»: Наша интеллигенция возвращается в церковь. Худо это или хорошо? Я всегда верил в католическую церковь, и для меня радостно, что новые люди входят в ограду Господню. Но… но я вспоминаю польскую пословицу: «когда плохо, то до Бога». Я знаю другого профессора, известного психолога педагога, который говорил на одном собрании прогрессивного духовенства в 1918 г., что он оскорблен этим возвратом профессуры в церковь, так как слишком хорошо знает своих собратий и не верит в религиозную ценность этих обращений… Ах, конечно, есть праведные и полюбившие, и поверившие, и вернувшиеся: церковь (святая и подлинная) рада возврату детей своих, но что сказать о следующих явлениях — у меня есть родственница, человек высокоинтеллигентный, средних лет, которая мне заявила: «ты большевик». Я сказал — «нет, я священник». — «Да нет же, ты работаешь на пользу большевиков. Зачем ты борешься с Тихоном? Церковь Тихона должна сокрушить большевиков. Должна тебе сказать, что я не верю ни в какую церковь, но записалась в свой (московский) приход, и каждый год раз причащаюсь, хотя это для меня все равно, что выпить вот эту чашку чая»… Неправда ли, глубоко сипмтоматично? И как религиозно глубоко оскорбительно? Церковь стала политическим санаторием, где надеются найти исцеление для русского организма, заразившегося большевистской бациллой. Эти люди проникают в наши приходские советы, одевают рясы священников. Бывшие секретари кадетской партии, бывшие студенты университетов становятся служителями алтаря Господня. И когда недавно спросили б. секретаря сената, зачем он одел рясу, он отвечал — это я исполняю свой национальный долг. Эти лица, прибавьте к ним лавочников, которые до Нэпа валом валили в храмы наши, а теперь опять назад уехали в лавки свои, Нэпом заменив Христа, который вообще едва ли может быть в торгашеской души, — эти лица пытаются теперь

72

 

 

церковь обратить в очаг контр-революционных чувств, мыслей и (затаивают в себе вожделение) действий. В проповедях, в заседаниях церковно-приходских советов, в личном общении сеется слово ненависти и вражды. Любовь к Христу затмилась ненавистью к большевику. Но все это тихо, потаенно. Страдать за идею никто не хотел. Так, незаметно — безопаснее.

Часть этих лжецерковников бежала за границу. Туда бежал Антоний Храповицкий, Евлогий, Шавельский и прочие епископы, пресвитеры и миряне. Что они там делают? Они делают (или пытаются делать) то, о чем мечтают несумевшие или несмогшие почему-либо бежать здешние их собратья. Итак, что же делает церковная эмиграция? Вот статья Шульгина, б. члена Думы, редактора «Киевлянина»* верующего человека. «1920 год», помещенная в март-апрельской книге «Русской Мысли» за 1921 г. Между прочим, здесь он пишет о своих одесских воспоминаниях, о том, как он был у митрополита Платона (который потом бежал в Нью-Иорк, а ныне выселяется американским правительством совершенно из Соединенных штатов). Митрополит Платон (некогда выступавший на государственном совещании в московском большом театре) в то время формировал «священный боевой отряд» для свержения большевиков. Шульгин, верующий христианин, нисколько не возмущается тем, что митрополит, преемник великих апостолов, формирует боевые дружины для пролития хотя бы большевистской крови. Он только заметил митрополиту, что в его отряде слишком много явно-уголовного элемента. Это, однако, — замечает Шульгин, — не шокировало митрополита Платона. И Платон со своими боевыми отрядами не единичный факт. Кто не знает, что во время колчаковщины были целые отряды, полки имени Иисуса Христа, имени Божией Матери, в которых шли священники в облачениях, с крестами, неслись иконы, хоругви, шли толпы, чтобы этими святынями добить большевиков? В белогвардейском царстве генерала Дидерихса были специальные «контр-ревкомы», во главе которых стояли священники.

73

 

 

Осенью 1921 г. в Карловицах собирается всезаграначный православный русский собор. На нем было 87 человек, большинство из них бывшие члены Московского собора 1917 года. Этот собор открылся с благословения и именем святейшего патриарха Тихона, председателем его, полномочным представителем патриарха Тихона для заграницы, Антонием Храповицким. Храповицкий констатировал факт прочности политического положения советской власти в России и бессилие всевозможных политических партий свергнуть эту власть. Лишь одна православная церковь могла бы сделать это, если бы имела достаточно для этого мужества. Необходимо в России восстановить самодержавного царя из дома Романовых. Это — прямая и определенная задача русской православной церкви, к которой и должен призвать собор властным своим словом. По докладу Антония принимается соответствующая резолюция большинством 86 голосов из 87. Протестовал один Родзянко, который за это и был изгнан из собора.

Постановление о восстановлении церковью самодержца из дома Романовых было сделано 6 декабря — день, дорогой сердцу монархиста: были тут именины Николая II. А с января началась новая страница, последняя страница в истории активной тихоновской церкви. С лета 1921 г. над Россией навис кошмар невиданного голода. В Поволжьи, на Украине, в Крыму миллионы людей оказались приговоренными к смерти. Голод — беспримерный в мировой истории. Все государственные силы были мобилизованы для борьбы с бесжалостным, беспощадным противником. Государственная власть обращается к Тихону: в церкви столько сокровищ, пусть церковь поделится своим золотом и серебром с теми, кто умирает, потому что у них нет куска черного черствого хлеба. Тихон издает декрет, по которому можно отдавать церковный лом и подвески с образов. Это — вроде насмешки. Лома обычно никакого нет, а подвески?.. Найдется ли их и на фунт даже в большом храме. Все прочее, действительно ценное, Тихон отдавать запретил под угрозами самыми решительными: мирян отлучать от церкви (любимое наказание п. Тихона), священников лишать сана. Ти-

74

 

 

хон мотивировал это церковными канонами, будто бы запрещающими помогать церковными ценностями голодным и обремененным. Не будем здесь входить в богословские тонкости. Скажу одно: этот вопрос впоследствии детально разбирался видными богословами: Аксеновым, прот. Боярским и прот. Платоновым. Каноны безусловно разрешают сдавать на голодных церковные ценности — вот единогласное решение как этих лиц, так и прочих ученых, которые занимались добросовестно и беспристрастно этим вопросом.

Но авторитет патриарха Тихона был велик. Как ни чужда церковному сознанию России идея патриархата, вследствие политической ситуации, патриарх Тихон был персоной величайшего порядка. Он — глава церкви. Он — спасет Россию. И он утверждает, что сдавать, с точки зрения религиозной, — грех. А с точки зрения политической, — шепчут, открыто говорят его ставленники и сторонники, — тоже грех, смертный грех. Большевиков голод сломит. А ликвидируя или даже смягчая голод, мы упрочиваем положение большевистской власти. Поэтому не сдавайте ценностей.

Но, когда во имя ненависти к большевикам стали равнодушно, более того даже с радостью внутренней, смотреть на ужасы голода, все это прикрывать и освящать именем Иисуса Христа, на кресте прощавшего всем, даже врагам своим, в церкви произошел кризис. По меткому выражению проф. Н. А. Гредескула, в, церкви православной победил Христос, а не патриарх Тихон. В самом деле, перед подлинным верующим сознанием стал выбор: идти за патриархом Тихоном, видимым главой церкви, но нарушающим основные начала христианской религии мира и добра, любви и всепрощения, подвига и слова любви без конца — или идти за самим Христом, но тогда отвернуться, порвать с патриархом Тихоном. Колебаний, конечно, быть не могло. И начинается борьба, идейная борьба, между Тихоном и той частью духовенства, которой стало ясно, что их личный религиозно-нравственный долг повелевает сказать всему миру правду о голоде, о церкви и о патриархе Тихоне. Пусть будет непонимание, клевета, злоба, угрозы — ведь для верующего в Христа его правда выше всего.

75

 

 

Зачинателем в этом деле, по воле судьбы, довелось быть мне. Еще в сентябре 1921 г. я писал в «Красную Газету» о необходимости сдать ценности, но редакция письма этого не поместила. Лишь в феврале 1922 года на страницах «Петроградской Правды» удалось мне поместить мое обращение ко всем верующим.

И откликнулись верные верующие. Рядовые священники, крупные иерархи (Тихон Воронежский, Сергей Владимирский, Серафим Костромской, Арсений Новгородский и мн. др.) стали и говорить, и писать, и сдавать с радостью на нужды голодных церковные ценности. Но — но декрет Тихона с грозной анафемой сделал свое дело. Запуганная верующая масса во многих местах поверила этому слову злобы. Духовенство, контр-революционное по существу, стало поддерживать и умножать эту злобу. Началось настроение мученичества. Стали силком защищать фунты золота и серебра — а голодный, ну он пусть помирает. Зачем большевика не свергнул? Кровавые события произошли в Москве, Петрограде, Иванове Вознесенске, Шуе, Старой Руссе. Смоленске и в др. местах.

Все это заставило нас, внутренне разорвавших с церковью патриарха Тихона и никогда к ней не принадлежавших (все мы, кроме Красницкого, давнишние работники и противники патриархата, бывшие члены демократического союза духовенства и мирян), от слов перейти к делу. 12 мая наша группа, делегированная петроградской инициативной организацией, в составе меня, Белкова, Калиновского, Красницкого и Стадника была у патриарха Тихона на Троицком подворье. Наша группа имела продолжительную беседу с патриархом Тихоном. Мы указали ему, что великое заблуждение Тихона, — восстановить старый режим через церковь есть попытка религиозно-преступная, а политически все равно несостоятельная. В качестве доказательства явно-политического уклона деятельности Тихона мы ему указали следующие известные нашей группе факты, которых патриарх в беседе с нами не отрицал: а) демонстративное анафематствование патриархом большевиков 19 января 1918 года: б) выпуск патриархом 15/28 февраля 1918 года послания, в

76

 

 

котором призывались верующие скрывать в потайных местах церковное имущество, к употреблению набатного звона и организации мирян в целях сопротивления советской власти, каковое послание вызвало 1414 зарегистрированных кровавых эксцессов; в) посылка патриархом б. государю Николаю Романову через епископа Гермогена (по его заявлению) благословения и просфоры; г) рукоположение в священный сан и приближение к высшим иерархическим должностям целого ряда лиц, определенно выявивших себя в качестве приверженцев старого, монархического строя; д) превращение церкви вообще в политическую организацию, прикрывшую своей ризой и впитавшую в свои приходские советы те безответственные элементы, кои хотят именем церкви и под знаменем церкви свергнуть советскую власть. Указав на то, что под водительством патриарха Тихона церковь переживает состояние полнейшей религиозной и фактической анархии, что всей своей контр-революционной политикой, и в частности борьбой против изъятия ценностей, она подорвала свой религиозный подлинный авторитет, а стала лишь убежищем для политических неудачников, мы указали патриарху на необходимость скорейшего созыва собора, который патриарх, еще по решению собора 1917 года, должен был созвать в 1921 году.

Патриарх Тихон заявил о своем согласии на созыв собора, пожелал уйти на покой, о чем написал Калинину и Агафангелу, митрополиту Ярославскому. Через несколько ней, на основании беседы (вторичной) с Тихоном, сорганиовалось Высшее Церковное Управление Православной Российской Церкви, каковое созывает в Москве 15 апреля 1923 года.

Церковь патриарха Тихона умерла естественной смертью: она изжила сама себя. Она жила не для Христа и не Христом.

И, по воле Христа, она уступила свое место той церкви, которая подлинно хочет жить Христом и для Христа.

77

 

 


Страница сгенерирована за 0.09 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.