Поиск авторов по алфавиту

Автор:Хомяков Алексей Степанович

Хомяков А.С. Письма к В. Пальмеру: I

(1844—1854).

перевод с Английского.

343

 

 

В начале сороковых годов, а может быть и раньше, некоторые из известнейших Англиканских богословов, путем долгих и добросовестных исследований, стали приходить к убеждению, что Ан­гликанство не могло удержаться в притязаниях своих быть само­стоятельною Церковью, и что в тех вопросах, в которых Православная Церковь расходится с Латинством, правда и право были на стороне Православия. Это движение, выразившееся в целом ряде серьезных критических трудов, обратило на себя внимание как в Англии, так и в России; но оно не выходило из области науки и оставалось на степени нового мнения до тех пор, пока диакон В. Пальмер не вывел его в область практики, решившись испытать возможность сближения между Англиканством и Православием. Надеж­ды, возбужденные приступом к этому делу, как известно, не осу­ществились. Здесь не место исследовать, почему; но мы считаем себя в праве сказать, что грустный для нас, Православных, исход продолжительных переговоров Пальмера с теми лицами, к кото­рым он обращался, был последствием не перемены в его образе мыслей о существе Церкви и об ее учении, а скорее личных впечат­лений и непосредственных ощущений, вынесенных им из С.-Петербурга, Константинополя и Афин.

В 1844 году Пальмер перевел на английский язык известное стихотворение А. С. Хомякова на смерть его детей. Перевод этот был доставлен в Москву, и это обстоятельство послужило первым поводом к переписке между автором и переводчиком; в послед­ствии знакомство перешло в тесную дружбу, и переписка продолжа­лась, кажется, до 1854 года. Почти единовременно, то есть в соро­ковых же годах, А. С. Хомяков сблизился и с другим английским богословом, Г. Г. Вильямсом. По просьбе друзей покойного автора, г-да Пальмер и Вильямс поспешили доставить им сохранившиеся у них письма его, с правом напечатать их; от г-на Пальмера получено 10 писем, от г-на Вильямса — одно. Именем всех почитателей памяти А. С. Хомякова, издатель приносить обоим искреннейшую благодарность.

Из этих писем читатели увидят, с каким глубоким, сердечным, ничем не развлекаемым участием, А. С. Хомяков следил за начавшимся в Англии поворотом к Православной истине; уви­дят также, как трезво он смотрел на это дело и как, не смотря на пламенное желание свое облегчить и ускорить осуществление своих надежд, он никогда, говоря о Православии, не отступал ни на шаг от разумной строгости своих требований, призывая друзей своих к единству полному, безоговорочному, но отвергая безусловно всякое по­добие союза или сделки. — Все подлинные письма А. С. Хомякова к г. г. Пальмеру и Вильямсу писаны по-английски. Пр. издат.

344

 

 

К  ПАЛЬМЕРУ.

I.

М. г.

С величайшею благодарностью и удовольствием получил я, через г. Р., ваш изящный и верный перевод стихотво­рения, написанного мною после смерти старших детей моих, Позвольте мне сказать вам, что, как ни высоко ценю я честь, оказанную стихам моим, меня еще более радует мысль, что честь эта заслужена конечно не достоинством стихотворе­ния, но человеческим чувством, его внушившим. Сочувствие ваше, по истине, меня обрадовало, потому особенно, что я встретил его в высшей области человеческого духа, в общении религиозных убеждений и чувств. Это сочувствие даже в одном отношении превзошло мои ожидании, так как знамение креста и молитвенное общение между живыми и мертвыми обык­новенно отвергаются чересчур боязливым духом Рефор­матства. Мне кажется, вы поступаете справедливо, допуская и то и другое. Тому, кто верит, что крест был действительно орудием спасения нашего, можно ли не видеть в нем самого естественного символа любви христианской; и тот, кто, из опасения идолопоклонства, отвергает это святое и родное нам знамение, не поступает ли также неразумно, как поступил бы человек, осудивший себя, из страха лишних и праздных слов, на совершенное безмолвие? Точно также, по-моему, ра­зумно верить в несокрушимость союза любви христианской, признать, что в мире духовном, где единственный закон есть любовь, союз ее не расторгается смертно. Это начало, кажется, в последнее время стало допускаться Епископальною Англий­скою Церковью.

Может быть, мне бы следовало прибавить здесь несколько слов в свое оправдание. В Германии обо мне распростра­нилась смешная клевета, будто я выразил чувства ненависти к благородной и высоко просвещенной стране вашей. Слухи эти, быть может, дошли и до вас; они возникли из писаний ораторианца Тейнера (Theinera), были повторены Иезуитами и перепечатаны в некоторых газетах. Странно было видеть защиту Англии в руках нежданных поборников, никогда не

345

 

 

слывших ее друзьями. Глубокая и непримиримая вражда к России и Восточной Церкви внушила им горячую внезапную любовь к Англии. Но я не буду искать себе оправдания; я убежден, что здравый смысл и справедливость Англичан будут всегда достаточной защитой от наглого лицемерия ораторианца и Иезуита. Лучше позвольте мне предложить вам не­который замечания по поводу последней части письма вашего к Р., которая была им сообщена некоторым из его друзей.

Вы говорите: «те, которые хотели бы заслужить название истинных патриотов и космополитов, должны бы не устами только произносить слова «о соединении всех», но из самой глубины сердца вторить им каждый раз, как они повторя­ются в богослужении».

Я совершенно уверен, что многие просвещенные Русские люди повторяют это место в Литургии не одним языком и голосом, но душою и сердцем. Что до меня касается, то я, воспитанный в благочестивой семье и в особенности набож­ною матерью (доселе еще здравствующею), был приучен всем сердцем участвовать в этой чудной молитве церковной. Когда я был еще очень молод, почти ребенком, мое воображение часто воспламенялось надеждою увидать весь мир христианский соединенным под одним знаменем истины. С летами, когда передо мною яснее стали обозначаться препятствия к такому соединению, надежда моя остыла, и теперь, я должен сознаться в этом, от нее осталось лишь одно желание, едва поддер­живаемое слабым мерцанием надежды, что, может быть, успех возможен, но только лишь через многие и многие годы. На южную Европу, погруженную в глубокое невежество, еще долго нельзя рассчитывать. В Германии, в сущности, религии нет; есть лишь суеверное поклонение науке. Во Франции нет чистосердечной жажды истины; в ней мало искренности. Англия, со своею скромною наукою, со своею добросовестною любовью к религиозным истинам, могла бы подавать неко­торый надежды; но — позвольте мне вам откровенно высказать мой образ мыслей — Англия окована железными цепями обычая и предания.

Вы пишете еще: «мысли серьезных и добросовестных лю­дей в Англии обращены лишь на возможность соединения с Римом». По-моему, не трудно объяснить такое явление. В понятиях православного, соединение может быть лишь последствием полного согласия и совершенного единства учения (не говорю здесь об обрядах, за исключением тех, кото-

346

 

 

рые имеют значение символа или изображения догмата). Цер­ковь в составе своем не есть государство; она не имеет ничего общего с государственными учреждениями и потому не может допустить ничего похожего на условное соединение. Римская Церковь — дело другое: она государство и легко допускает возможность союза, даже при глубоком разногласии в учении. Так, например, есть огромная разница между логическим рабством Ультрамонтанов и иллогической полу свободою непоследовательных Галликанцев; однако у тех и других одно знамя, и те и другие подчиняются одной главе. Сохране­ние Никейского символа, при повиновении Риму, в Униатско-Польской Церкви — дело крайне нелепое, однако Церковь эта была признана и узаконена Римом, что совершенно последо­вательно; ибо Римская Церковь есть государство и потому имеет право действовать как таковое.

Англии тем естественнее заботиться о соединении с Ри­мом, что собственно Англия никогда, на самом деле, не от­вергала власти папского престола. Тем, которые признают законность папского решения в деле изменения символа, то есть в самом жизненном вопросе веры, прилично ли отвер­гать это решение в делах, относящихся к церковному по­рядку, или к вопросам второстепенной важности? Союз (Union) возможен с Римом; в Православии возможно только Единство (Unity). Уже более тысячи лет прошло с тех пор как испанцы (во времена Готтов) изобрели инквизицию и сделали прибавку к символу. Почти столько же времени прошло с тех пор, как папа, властью и словом своим, подтвердил эту прибавку. С того времени, западные общины прониклись глубоким презрением и непримиримою враждую к неизмен­ному Востоку. Чувства эти обратились в предание, как бы срослись с Римско-Германским миром; а Англия всегда жила духовною жизнью этого мира. Может ли она разорвать связь со всем своим прошедшим? — Вот, по моему мнению, в чем заключается великое, непобедимое препятствие к единству. Вот причина, по которой столько частных усилий не увенчалось успехом, даже не встретило сочувствия; вот почему рассуждения, сообщенные вам по поводу вопросов богословской науки, остались необнародованными, неизвестными публике, хотя, как до меня дошло, об них знают многие богословы ваши, например епископ Парижской, доктор Ньюзей и др. Не трудно сказать: «мы всегда были» католиками; но когда Церковь осквер-

347

 

 

нилась злоупотреблениями, мы «протестовали, и несколько пе­решли пределы протеста; теперь отступаем назад», — это легко. Гораздо тягостнее сделать такое признание: «мы, в продолжении долгих столетий, с «самой зари нашей умственной жизни, были схизматиками». Чтобы произнести такую исповедь, нужно человеку сверхъестественное мужество, а народу почти неве­роятная степень смирения, чтобы принять ее.

Таковы, м. г., причины, по которым в России так безна­дежны самые горячие желания единства. Вот почему и самая надежда, там где она не совсем еще исчезла, обращается ско­рее к восточным общинам, к последователям Нестория, Евтихия и других. Нет сомнения, что эти общины гораздо более, чем Западные Церкви, отдалились от Православия; но чувство горделивого презрения не пересекает им пути при­мирения с нами...

Простите варварский слог иностранца и нескромность чело­века, решившего писать к вам, хотя он не имеет удоволь­ствия быть лично знакомым с вами. Примите и пр.

Р. S. Письмо это было уже написано, когда я узнал из газет об обращении Ньюмана и многих других к Римской Церкви. Я должен признаться, что, по моему мнению, для Церкви Английской наступит теперь критическая минута.

10 дек. 1844.

348


Страница сгенерирована за 0.04 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.